– Замолчите! Никогда не произносите таких слов. Если вы будете осторожны, с вашей семьей всё будет хорошо. Завтра гражданин Жюсом проводит вас к сестре, поговорите с ней, заберите ее домой. Я отдал распоряжение временно… поместить ее отдельно и охранять, именно потому, чтобы не вздумала покончить с собой после ареста маркиза. По-моему ваш брат ювелирно решил эту семейную проблему…
Услышав его последнюю фразу, Элиза Луантэн бросила на него такой выразительный взгляд, что Норберу стало не по себе. И всё же он не смог не сказать:
– Элиза, я сделал для вас всё, что мог. Если вы будете осмотрительны, вашей семье ничто не угрожает. Но «бывших» следует предоставить их судьбе.
Нужно ли говорить, что расстроенный и мрачный, Норбер перестал с того дня посещать улицу Сен-Никез. Но ему было о чем думать и за что переживать. Он готовился к командировке в Майенн…
Вечером того же дня он подозвал к себе Венсана. Парень держался скованно, мял в руках красный колпак и озабоченно сверкал глазами. Но Куаньяр уже давно успокоился.
– Роялисты схвачены? – вскинув голову, Норбер мерил Венсана умными, холодными глазами.
– Да, гражданин.
– Хорошо…Я делаю тебе предупреждение уже второй раз…, третьего не будет, – и, наткнувшись на расширенные от ужаса зрачки, мрачно усмехнулся, – не смотри на меня, как на зверя, я имею в виду, что тебе придется искать другую работу…
Гражданин Лапьер и Общественная Безопасность
Жанна Ланж была хорошенькой 20-летней девушкой, юная начинающая актриса уже пользовалась известностью среди парижских любителей театра.
Ни война, ни суровые будни революции отнюдь не уничтожили культурную жизнь французской столицы. Девушка уже переоделась в свое 0обычное платье и расчесывала перед овальным зеркалом густые длинные волосы, когда в дверь гримерной постучали.
Она не успела произнести ни звука, когда ручка двери повернулась, и на пороге возник интересный мужчина лет 35-36 в строгом, изящном темном костюме.
Фрак красиво облегал его стройное тело, пышный, под самый подбородок белоснежный кисейный галстук оттенял тёмные длинные волосы, спадавшие ниже плеч, в бледном лице с высокими скулами не было ничего неприятного, но Жанна испытала смутное беспокойство, интуиция редко подводила ее.
Да она же видела этого человека несколько дней назад, в первых рядах … рядом с Амаром, вторым после Вадье человеком в Комитете Общественной Безопасности!
– Это вам, гражданка, – из-за спины показался красивый букет рубиново-красных роз, – я один из самых верных поклонников вашего таланта и вашей красоты.
Миндалевидные зеленые глаза смотрели тепло и мягко.
Улыбаясь, и подавляя необъяснимую тревогу, Жанна приняла букет:
– Прошу вас, проходите, гражданин.
Мужчина склонил голову:
– Лоран Лапьер, к вашим услугам.
И тут с языка девушки невольно сорвалось то, что гвоздем засело в мыслях:
– Комитет Общественной Безопасности?
На тонком умном лице Лапьера не отразилось ровно ничего:
– Вы совершенно правы.
Жанна автоматическим жестом поставила цветы в воду и села, с обреченным видом сложив на коленях изящные руки. Девушка подняла на агента большие, полные страха глаза:
– Что вам угодно? Вы меня арестуете? Но я же, ни в чем не виновата?!
Лапьер присел рядом с девушкой и поднес к губам ее маленькую руку:
– Вам не нужно бояться меня, побуждения, приведшие меня сюда самые искренние, я ваш друг и защитник,… если защита понадобится вам…
Жанна слегка успокоилась и уже весьма кокетливым жестом отняла у него руку.
– Но дело к вам у меня действительно есть, – зеленые кошачьи глаза как-то быстро потемнели, и теплота взгляда испарилась, – сегодня к вам придут две женщины, девушка годом-двумя младше вас и ее мать, они придут сюда, в гримерную и я намерен дождаться их.
– Ах да, это Анриэтта и ее мать, гражданка Клеман, они хотели, чтобы я свела их с моим бывшим соседом. Зачем он нужен им я не знаю, но обещала помочь…
– Фамилия этого бывшего соседа?
– Гражданин Ленуар. Но это и все, что я знаю..
Лапьер выразительно склонил голову, на его губах появилась холодная улыбка:
– Этого достаточно.
Успокоившись, Лапьер снова сделался любезным кавалером.
Он уже стал поглядывать на часы, когда в дверь гримерной тихо постучали.
– Войдите,– мелодичный голосок Ланж прозвучал несколько хрипло от волнения. На пороге неуверенно застыли, закутанные в дорожные плащи две женские фигуры, девушке было лет 18, женщине лет 40.
Увидев Лапьера, они сделали испуганное движение и отступили к выходу, но за спиной у них возникли несколько темных мужских фигур, вооруженных, на шляпах красовались трёхцветные национальные кокарды. Против воли обеим пришлось вернуться в гримерную.
Слабо и насмешливо улыбаясь, Лапьер поднялся им навстречу:
– Вы не можете представить, как я рад видеть вас, графиня, – и еще ниже склонил голову, – мадемуазель, – в сторону бледной темноволосой девушки.
– Вы ошибаетесь, гражданин,– его встретил отчаянно твердый взгляд старшей из женщин, – мое имя Жюстина Клеман, я вдова ювелира, а это моя дочь, это досадное недоразумение!
