Во-первых, я стану настаивать, что квартирку не отписывал и это не есть акт моей доброй воли. Во-вторых, тому будет свидетельство – явно неразборчивая подпись, похожая на подделку, пусть и сделанная моей рукой, но и это следует отрицать. В-третьих, М. М. Маловерова, то есть Марина, она же лже-Моника – всего лишь помощник нотариуса, к тому же из другого субъекта нашей страны… Далее Славик изложил еще с пяток сильных аргументов, со ссылками уже на какие-то статьи всевозможных кодексов, цитируя по памяти и давая понять, что исковые требования заведомо проигрышные, и думать тут нечего. Мне это понравилось.
Теперь я с нетерпением ожидал суда, будучи в беде не один.
Той ночью, накануне суда, снился мне диковинный, пронзительного свойства сон, в котором весь мир лукавый оказался лишь лужей, отражающей вечное небо. И все живое, известное мне, явилось призрачными пузырями от затяжного дождя, проливающегося свыше. Пузыри были на любой вкус – побольше, поменьше, радужные и мыльные, пресмыкающиеся и млекопитающие – и все они надувались, раздувались, чтобы мягко лопнуть, когда дождь отступал. Лужа подсыхала, испаряясь ввысь, однако небу снова хотелось созидательно возвращаться на землю, и тогда оно опять проливало воду, придавая ей форму лягух, людей, львов, которые, видимо, всегда были и будут всего лишь видами воды – пузырями, надувающимися и лопающимися там и сям, чтобы живописно слиться, стоит дождю перестать, в зеркальную лужу: то ли крохотную, то ли бескрайнюю, однако вновь и вновь появляющуюся, испаряющуюся и повторяющуюся.
Возможно, сон был навеян тем случайным столкновением с Димасом и Денисом, той давно перезревшей встречей, многократно переносимой в виду их загруженности заказами нашего совместного проекта «Купи у нас», который столь неожиданно и резво развился; неожиданно, что и говорить, и для меня, памятуя о крайне сжатых сроках с момента его старта.
В общем, встреча с Димасом и Денисом выдалась, как бы это сказать – спонтанной, никем не запланированной. Не раз я звонил то одному, то другому – с конкретным предложением повидаться, раз уж я освободился глобально: стало быть, очевидно, готов войти в дело всем своим временем, умением и желанием. Да и те деньги, что я вложил в старт, мне хотелось бы все же вытащить назад, ведь, строго говоря, именно на ту мою шальную премию, перепавшую в первый же день работы в РЦСЧОДН, дело и сдвинулось с мертвой точки. А так как дела пошли… да чего тут деликатничать, объясняться: просто-напросто мне нужны были средства к существованию на самое ближайшее будущее.
И вот, продолжая периодически телефонировать Димасу и Денису, я регулярно сталкивался с невозможностью встретиться в силу уважительной каждый раз причины – слишком уж много работы привалило: звонки, заказы, завалы, туда-сюда. И в те самые деньки, когда я вновь стал безработным и дожидался судов, идея делового свидания сделалась еще более актуальной. Друзья же все обещали собрать совет «на днях», вот только подходящий день все никак не наступал.
Уже накануне суда, воскресным днем я выбрался в районный торговый центр, чтобы прикупить всяких мелочей жизни, столь необходимых в быту. Проходя мимо открытой вестибюльной кофейной, я с радостью приметил их обоих, смакующих какой-то напиток. Я подошел, поздоровался, однако лица друзей выразили смесь некоторого неудовольствия и смятения, после чего мне все же было предложено присоединиться.
– Ну, как дела, парни, неужто выходной выпал? – спросил я с известной иронией: мол, со мной-то посидеть времени отчего-то никак не находится, а вот собраться вдвоем выпить кофейку из бумажного стаканчика – это пожалуйста.
– Ну да, выходной вот сегодня вышел, так уж вышло – отвечал Денис, косясь в сторону шоколадной стены.
На это признание я принялся повествовать о последних своих раскладах, провалах и петлях, провернувших меня какой-то замысловатой загогулиной от безработицы к безработице, через побывку в верхах в одной засекреченной, но весьма влиятельной организации; порассказал и о бабушкиной выходке, словом, было, было мне, чем поделиться. Друзья, хотя и слушали с некоторым деланым интересом, все-таки я улавливал в атмосфере, что на самом деле интересы их совсем не здесь, ибо проблемы разных людей – это проблемы разных людей. Я меж тем продолжал гнуть свою линию, пускай меня несколько кольнуло показательное равнодушие к старому другу, который, вообще-то, и дал денег на общий бизнес, не принимая даже во внимание прошлые совместные падения и взлеты.
Так я неспешно подвел тему к нашему предприятию, заявил о своем намерении войти в него или вернуться – как угодно, коли уж я снова на безрыбье… Димас и Денис, помнится, как-то обеспокоенно переглянулись, и вот Димас, взвалив на себя бремя лидерства, будто бы мысленно сгруппировавшись, заговорил:
– Ты знаешь, Никит, мы тут с Денисом долго думали… как быть, и вот чего решили: раз уж мы прошли этот сложный путь становления вдвоем, то и дальше пойдем вдвоем, без обид…
