Есть ли смысл цитировать здесь признание Скуи? Это обыкновенная горестная история о мальчике, избалованном слепой материнской любовью, росшем в достатке и удовлетворявшем все свои желания. Игорь ходил на работу как попало, оправдываясь тем, что у него занятия в вечерней школе, а там на показывался, объясняя свое поведение загруженностью на работе. Оставшись без присмотра, он не сумел разумно воспользоваться свободой и попал под влияние рецидивиста Крума.
Сам Скуя не упоминал ни об одной из этих причин, не пытался изобразить себя невинным агнцем и свалить всю ответственность на Крума. Нет, он виноват и готов понести заслуженную кару. Честное поведение Скуи вселило в Стабиня веру, что парень, попав в руки умелых воспитателей, исправится.
Разговор с Крумом был короче. Прочитав протокол допроса Скуи, он тут же признался.
Был пятый час утра: до начала нового рабочего дня еще можно немножко поспать.
— Вот видите, не все могут объяснить экспертизы, — уколол на прощание Лепсиса Стабинь.
— То есть? — вскинулся капитан.
— Скуя, как слышали, был в теннисных тапочках. Куда вы теперь денете отпечаток кед?
— Очень просто, — улыбнулся Лепсис. — Кеды были на сыне Трубека. Чтобы выяснить это, вовсе не нужно быть знатоком человеческих душ. Достаточно тщательно проверить факты. Все до единого.
Уже добрых два часа сидел я в кабинете капитана милиции Илмара Домбровского. Мы говорили о преступности среди несовершеннолетних. Капитан приводил много разных примеров, рассказывал о расследованиях и судебных процессах, излагал сюжеты отдельных происшествий. На вопросы, начинающиеся словами «кто», «когда», «где», мой собеседник давал быстрые исчерпывающие ответы, и лишь мое упорное «почему» ставило его в затруднительное положение. Илмара Домбровского спас телефонный звонок.
— Начальник вызывает, — сказал он с нескрываемым облегчением. — Может быть, вы пока покоротаете время в соседней комнате, там мой помощник допрашивает двух преступников. Послушайте, посмотрите, и потом попробуем вместе свести концы с концами…
«Преступник» оказался пацаном неполных тринадцати лет. Из-под воротника его курточки торчал красный пионерский галстук. Поминутно приглаживая светлую прядь, падавшую на лоб, он трудился над нелегкой исповедью — признанием собственной вины. Обдумывая фразы, грыз ручку, смотрел неподвижным взглядом на лежащее на видном месте вещественное доказательство — спичечный коробок рижского производства, призывавший страховать жизнь и недвижимое имущество.
Неужели пацана уличили в поджоге? В случайном или умышленном? Я хотел было спросить лейтенанта, но тут открылась дверь и в комнату вошел еще один «преступник» — зареванный краснощекий крепыш октябрятского возраста.
— Дяденька! — всхлипывал он и залитым чернилами кулаком размазывал по лицу синие следы отчаяния. — Я опоздаю в школу!
— Об этом надо было раньше думать, — грозно ответил лейтенант, глянув на мальчишку и с трудом сохраняя строгое выражение лица. — В котором часу у тебя начинаются занятия?
— В два. Но мне еще нужно сбегать домой за портфелем, — и парнишка снова пустился в рев.
— Написал, что я тебе велел?
— Да.
Счастливый, что хоть чем-то мог угодить грозному судье, мальчишка положил на стол перед лейтенантом исписанный корявыми буквами лист бумаги.
— «Начальнику милиции города Риги, — читал вслух лейтенант. — Заявление Петрова Саши Александровича. Я учусь в третьем классе и, если еще раз так сделаю, поеду в исправительную колонию. Вместе со мной автоматы обрабатывал Андрис. Он живет в нашем доме, но учится в латышской школе. Я обещаю, что никогда больше не буду заходить в телефонную будку один, без родителей».
— Какая у тебя отметка по русскому письменному?
— «Тройка».
— Тогда понятно, почему у тебя в каждом слове по три ошибки, — усмехнулся лейтенант. — Но главного ты, конечно, не написал — сколько тебе лет, где живешь и что ты натворил. Садись и… нет, лучше сначала расскажи все вот этому дяде.
Саша посмотрел на меня и снова разревелся:
— Дяденька, разрешите мне идти! Я никогда больше…
— Не реви, а рассказывай! — проговорил я бесстрастным голосом, так как успел смекнуть, что в воспитательных целях парнишка должен получить как можно более суровое внушение.
— Мы сделали вот такие заслонки, — Саша отломил от спичечного коробка маленький четырехугольный кусочек, — и засунули в автомат, ну, там, где получают обратно деньги, когда номер занят. Вот и все.
Положив в сторону ручку, старший пацан с интересом слушал своего товарища по несчастью. Оскорбленный его упрощенным подходом к их совместному изобретению, он не выдержал:
— Важно поставить заслонку так, чтобы монета застряла и не выпала, даже когда колотят по автомату кулаком, — со знанием дела пояснил Андрис. — Если повезет, то часа через два, когда вынимаешь «пробку», можно набрать пять или шесть двухкопеечных монет.
— Вы сегодня уже успели собрать урожай? — допрашивал лейтенант.
