17 января 1955 года Эрих Редер был освобожден из тюрьмы по состоянию здоровья. Написал мемуары «Моя жизнь». После выхода из тюрьмы выехал в Западную Германию, жил в Липпштадте (Вестфалия). Скончался в Киле (ФРГ) 6 ноября 1960 года.
Серебрянский никогда не считал себя героем. Он просто честно делал свою сложную, незримую работу, как того требовала государственная безопасность страны.
Деятельность разведчиков, в период Великой Отечественной войны входивших в состав разведывательно-диверсионных отрядов и групп НКВД СССР, а также их руководителей в тылу врага и в центральном аппарате 4-го Управления, получила высокую оценку Маршала Советского Союза Георгия Жукова. «Безусловно, благодаря блестящей работе советской разведки весной 1943 года, — писал он, — мы располагали рядом важных сведений о группировке немецких войск перед летним наступлением… Хорошо работающая разведка <…> была одним из слагаемых в сумме прочих, обеспечивающих успех этого величайшего сражения».
Оценивая действия советских разведчиков и партизан, советскому полководцу вторил гитлеровский генерал Гейнц Гудериан: «Малая война за линией фронта оказала решающее влияние на исход целых сражений, например в 1944 году на центральном участке Восточного фронта».
Эти оценки можно по праву отнести и к Якову Исааковичу Серебрянскому, занимавшемуся в период Великой Отечественной войны формированием и подготовкой разведывательно-диверсионных отрядов и групп, засылаемых в тыл врага.
За конкретные заслуги в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками полковник Серебрянский был удостоен второго ордена Красного Знамени (1945) и второго ордена Ленина (1946), а также медалей «Партизану Отечественной войны» 1-й степени, «За оборону Москвы» и «За победу над Германией».
После окончания войны всем казалось, что теперь наступят новые, более счастливые времена. Но полковника Серебрянского вновь ждали суровые испытания.
15 марта 1946 года в Советском Союзе произошла реорганизация наркоматов в министерства, в результате которой было образовано Министерство государственной безопасности (МГБ) СССР.
Как мы помним, в 1920—1930-е годы Серебрянский активно создавал агентурную сеть в боевом сионистском движении на Ближнем Востоке. Однако в 1938 году, в связи с арестом Якова Исааковича и большинства его сотрудников, агентурные позиции советской разведки в Палестине были свернуты. Во время Великой Отечественной войны Сере-брянскому по личной инициативе удалось кое-что восстановить через Еврейский антифашистский комитет. Но это лишь кое-что. В то же время в начале апреля 1946 года старые контакты разведки в данном регионе оказались срочно востребованы.
Дело заключалось в том, что два заместителя министра иностранных дел — А. Я. Вышинский и В. Г. Деканозов — направили в правительство докладную записку, в которой высказали обоснованные опасения относительно того, что наметившееся создание в Палестине еврейского государства может произойти без участия Советского Союза. А это было крайне нежелательно. Ведь, во-первых, участвуя в создании еврейского государства, СССР мог бы усилить свое влияние на Ближнем Востоке. И во-вторых, нельзя было допустить усиления британских позиций в этом регионе.
4-е Управление МГБ получило указание восстановить разведывательные позиции в Палестине, чтобы можно было контролировать ситуацию. Яков Серебрянский начал разрабатывать план операции, но в дело вновь вмешался «его величество случай».
4 мая 1946 года министром государственной безопасности СССР был назначен генерал-полковник Виктор Семенович Абакумов — тот самый Абакумов, который руководил следствием арестованного в ноябре 1938 года Серебрянского и на представленных документах которого Берия наложил резолюцию: «Тов. Абакумову! Хорошенько допросить!» В том же мае Абакумов был назначен членом Комиссии Политбюро ЦК ВКП(б) по судебным делам.
В своих мемуарах Павел Судоплатов по этому поводу писал: «Через неделю Эйтингона и меня вызвали к Абакумову.
— Почти два года назад, — начал он, — я принял решение никогда с вами не работать. Но товарищ Сталин, когда я предложил освободить вас от выполняемых вами обязанностей, сказал, что вы должны продолжать работать в прежних должностях. Так что, — заключил новый министр, — давайте срабатываться.
Сперва мы с Эйтингоном почувствовали облегчение — подкупила его искренность. Однако последующие события показали, что нам не следовало слишком предаваться благодушию.
Через несколько дней нас с Эйтингоном вызвали на заседание специальной комиссии ЦК ВКП(б), на котором председательствовал новый куратор органов безопасности секретарь ЦК Алексей Кузнецов.
