— На кого? — возмутился мужик. — Странники мы, из Нижнего пришли.
— Странники! — сердито сказал Антон Андреич. — За зельем приходил раньше?
— Ну приходил я вчера, а что? — не стал отпираться паломник. — Законом не запрещается.
— Кто послал? — спросил Коробейников, снимая, наконец, рясу и превращаясь в самого себя.
— А кто его знает? — ответил мужик. — Господин один подошел ко мне у монастыря вечером.
— Как он выглядел? — вмешался я в допрос.
— Обыкновенно, — допрашиваемый только плечами пожал. — Да я и не разглядел, говорю же, темно было. Он и сегодня велел бутылку принести в энтот самый дом, где меня захомутать изволили.
— Кому принести? — быстро спросил Коробейников.
— Да почем я знаю, — возмутился паломник. — Сказали, там знают, кому.
— Яков Платоныч, — повернулся ко мне побледневший Коробейников, — Анна Викторовна сейчас в доме у князя.
Спасибо, напомнил! Будто я сам не думал об этом каждую секунду. Тем более что раз бутылку с зельем приказали доставить именно туда, то и убийца наверняка находится там же.
— Поехали, — кивнул я ему, поднимаясь и проверяя револьвер.
По пути задержанного паломника я велел пока посадить в клетку. Вдруг понадобится потом. А еще потратил несколько минут, заставив Коробейникова возобновить маскарад, превратившись снова в монашка. У меня созрел один план, как кое-что проверить. И для этой цели его образ более чем подходил.
По дороге я рассказал Коробейникову, что ему нужно будет сделать. Заодно мы с ним придумали, как ему проникнуть в дом, если первая часть окажется неудачной. Я же намеревался войти совершенно открыто, воспользовавшись предложением Анны Викторовны посетить ее сеанс.
Коробейников пошел первым, я наблюдал за ним, укрывшись в тени. Он постучал и, выдав себя за посланца из монастыря, сказал, что ему велено передать лекарство. Поскольку назвать адресата он не мог, лакей отказался его впустить. Но бутылку все-таки взял. Жаль, я надеялся, что лакей спросит гостей, кому она предназначена, а то и позовет этого человека к дверям. Но не получилось — значит не получилось. На этот случай у нас второй план имеется. Антон Андреич, невзирая на рясу, лихо перемахнул через перила и отправился искать незапертое окно. Я проследил, поиски его увенчались успехом довольно быстро. Отлично, не придется прибегать к третьему плану, по которому окно ему открыл бы я сам, попав в дом. Мой помощник требовался мне внутри, на всякий случай.
Дождавшись, пока Коробейников скроется в окне и убедившись, что шум не поднялся, а стало быть, его не заметили, я отправился ко входу и попросил доложить князю о моем приходе. Разумовский не заставил себя долго ждать, выйдя буквально через несколько минут.
— Яков Платоныч, — изумился он, увидев меня.
— Прошу прощения за поздний визит, — сказал я ему.
— Нет, ничего, я Вам рад, — отмахнулся князь с улыбкой. — Уж не на заседание нашего клуба Вы пожаловали?
— Да нет, что Вы, — усмехнулся я, — хотел задать вам несколько вопросов по делу о пропаже Элис. Хотя Вы правы, это можно сделать позже. С удовольствием бы полюбопытствовал, что там происходит, на заседании вашего клуба, если это позволено.
— Помилуйте, мы же не тайное общество какое-нибудь, — снова улыбнулся мне Кирилл Владимирович, — Прошу!
— Благодарю, — ответил я ему, проходя в гостиную.
В гостиной был установлен круглый стол, накрытый к чаю. За столом сидел Петр Иванович, что-то вещающий, двое незнакомых мне мужчин и Анна Викторовна. Увидев меня, она вспыхнула от смущения и мягко мне улыбнулась.
Разумовский занял свое место за столом, жестом попросив Петра Ивановича не прерываться, а я устроился на диване у стены. С этого места мне было отлично видно всех сидящих, в том числе и обоих математиков. За ними мне и следовало наблюдать, но непослушные мои глаза могли смотреть только на Анну. Она, видимо, чувствовала мой взгляд, потому что зарделась еще сильнее и даже руку к щеке приложила бессознательным, но совершенно очаровательным жестом. Вспоминая наш с ней утренний диалог, я и сам был несколько смущен. И все же я был так сильно рад ее видеть, что едва мог это маскировать. Поэтому принудил себя отвести взгляд от Анны и принялся рассматривать остальных. Петр Иванович разливался соловьем и был явно в своей стихии. Князь умело скрывал скуку и то и дело поглядывал на Анну Викторовну. Похоже, он заметил ее волнение и гадал, в чем же дело. Ну или просто ему нравилось на нее смотреть. Я поспешил отвести от него взгляд, пока ревность — мое проклятие — не лишила меня способности мыслить. Следующим сидел один из математиков, человек типично университетской наружности. Всклокоченные, давно не стриженые волосы, круглые очки, недорогой сюртук. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке, но старался делать вид, что внимательно слушает Миронова, хоть и видно было, что лекция ему не слишком интересна. Сидевший следующим его коллега даже не пытался маскировать скуку. Был он похож скорее на купца, чем на ученого: крепко сбитый, с аккуратно подстриженными бородой и усами. Лицо его выражало откровенную насмешку над услышанным.
