Яковлев А. Сумерки полностью

Журнал цитирует некоего писателя Наумова, который, мол, с горечью восклицал: «Каким же фарисейством надо об­ладать, чтобы выдавать победы Соединенных Штатов над на­ми за наши победы? Чьи это — «наши»? Хмуроватого космо­полита Яковлева, лучезарного министра Шеварднадзе, го- ре-академика Арбатова и иже с ними? Если это так, то похоже на правду, поскольку все «иже с ними» — это разру­шители нашего Отечества, это люди, которые стараются ра­зоружить нас, разрушить нашу армию».

Известный «борец за всеобщую трезвость» профессор Уг­лов заявил корреспонденту «Комсомольской правды» сле­дующее: «Я всю жизнь боролся с пьянством, но мафия — на­верху это Александр Яковлев, дающий народу указания пить, — извратила Указ о борьбе с пьянством и алкоголиз­мом... Один Егор Кузьмич Лигачев остается принципиаль­ным борцом с пьянством».

Когда Горбачев уничтожил Президентский совет, депута­та Петрушенко спросили:

— Вас удовлетворяют изменения в окружении Горбачева?

Ответ: «Горбачев назначил в Совет безопасности Яковле­ва. Мы сделаем все, чтобы помешать этому кремлевскому молчуну входить туда. Все, что происходит сейчас в прессе, это его вина... А вы знаете, что «Московские новости» фи­нансируются из фондов, связанных с американскими спец­службами ?»

В Совет безопасности я не назначался, однако не в этом дело. Все, вместе взятое, — и охлаждение отношений с Гор­бачевым, и продолжающаяся травля, и наступившее без­делье, когда работу себе придумываешь сам, и бесконечные вопросы моих друзей — что случилось? — все это подталки­вало меня к мысли об уходе в отставку.

Но перед этим я все же решил написать письмо Горбачеву и изложить все, что я думаю об обстановке и о кампании в отношении меня, которая нисколько не утихла даже после моего ухода из руководства КПСС. Одним словом, «меня достали», и в этом надо признаться честно. Письмо мое — скорее исповедь, а не жалоба, а точнее — и то и другое. Оно было написано в мае 1991 года. В нем я писал о своих чувст­вах, привел в этом контексте многочисленные документаль­ные свидетельства. Говорил о том, что в стране складывается политическая и идеологическая платформа реванша, причем не только по реставрации прежних порядков, но содержа­щая и меры по расправе с новыми «врагами народа». Откро­венно написал и о том, что преобразования зашли в тупик, чем и пользуются реставраторы, обратил внимание на то, что конфликт между президентом и демократическими силами остается роковым для судьбы страны. Излагая свои аргумен­ты, я еще раз предупредил Горбачева, что если власть не проснется и трезво не оценит реальную обстановку, «то где-то осенью 1991 года вопрос о той или иной форме рес­таврации может перейти в практическую плоскость».

Приведу выдержки из этого письма.

«Опасная, начисто оторванная от жизни ностальгия по сталинизму в той или иной его разновидности грозит столкнуть страну в новый водоворот испытаний, которые могут закончиться кровопролитием. Считаю, что обновлен­ческие преобразования, а с ними и вся страна, судьбы десят­ков миллионов человек оказались на минном поле.

...Лично я вижу два наиболее вероятных сценария разви­тия.

Первый — попытка неосталинистской реставрации. Не­сомненно, это вариант, которого более всего хочет ультра­правое крыло. Осуществить этот вариант можно, только спровоцировав предварительно еще более глубокое погруже­ние страны в экономический и межнациональный кризисы. Для этой роли парт-ультра годятся, и здесь их многие под­держат и используют. Но, думаю, потом выбросят. Как пре­дателей истинного марксизма-большевизма.

Второй возможный сценарий при таком ходе событий — попытка диктатуры без коммунистов. С прямой или косвен­ной опорой на военный аппарат, на базе терпимого (а-ля Франко) или нетерпимого (а-ля Гитлер) отношения к комму­нистам, на базе национал-патриотического комплекса идей.