Яковлев А. Сумерки полностью

«Телеграмма Министра Председателя за № 4163 во всей своей первой части является сплошной ложью: я не посылал члена Государственной Думы Владимира Львова к Временно­му Правительству, а он приехал ко мне как посланец Мини­стра Председателя. Тому свидетель член Государственной Думы Алексей Аладьин. Таким образом, свершилась великая провокация, которая ставит на карту судьбу отечества. Русские люди! Великая Родина наша умирает. Близок час кон­чины. Вынужденный выступить открыто — я, генерал Кор­нилов, заявляю, что Временное Правительство, под давлени­ем большевистского большинства советов, действует в пол­ном согласии с планами германского генерального штаба и, одновременно с предстоящей высадкой вражеских сил на Рижском побережье, убивает армию и потрясает страну внутри.

Тяжелое сознание неминуемой гибели страны повелевает мне в эти грозные минуты призвать всех русских людей к спасению умирающей Родины. Все, у кого бьется в груди рус­ское сердце, все кто верит в Бога, — в храмы, молите Госпо­да Бога о явлении величайшего чуда, спасения родимой земли.

Я, генерал Корнилов, — сын казака-крестьянина, заявляю всем и каждому, что мне лично ничего не надо, кроме сохра­нения великой России, и клянусь довести народ — путем по­беды над врагом, до Учредительного Собрания, на котором Он Сам решит свои судьбы и выберет уклад своей Государ­ственной жизни.

Предать же Россию в руки ее исконного врага — герман­ского племени и сделать Русский народ рабами немцев, — я не в силах и предпочитаю умереть на поле чести и брани, чтобы не видеть позора и срама Русской земли.

Русский народ, в твоих руках жизнь твоей Родины!

Генерал Корнилов. 27 августа 1917 года».

Кстати, созданная после смещения Корнилова Чрезвы­чайная комиссия не нашла в его действиях измены. Развитие событий показало, что генерал Корнилов был прав по суще­ству, хотя и допустил в телеграмме пару фактических неточ­ностей. Большевики тогда не были в большинстве в питер­ских Советах, а Временное правительство конечно же не действовало в согласии с немцами. Видимо, воспаленное вре­мя делает эмоции особенно горячими.

Ленин, как всегда, хитрил, выбирая позицию повыгоднее для себя. Потерпев фиаско в июле, он похотливо жаждал ре­ванша. Понимал, что главная угроза для его планов захвата власти идет от Корнилова, а не от Керенского, правительство которого слабело день ото дня. Поэтому большевики активно включились в борьбу против Корнилова. Но Ленин и тут ох­лаждает пыл своих подельников. Он пишет письмо в цент­ральный комитет РСДРП(б), в котором требует пересмотра тактики борьбы: «По моему убеждению, в беспринципность впадают те, кто (подобно Володарскому) скатывается до обо­рончества или (подобно другим большевикам) до блока с эсе­рами, до поддержки Временного правительства... Поддержи­вать правительство Керенского мы даже теперь не должны. Это беспринципность. Спросят: неужели не биться против Корнилова? Конечно, да! Но это не одно и то же; тут есть грань; ее переходят иные большевики, впадая в «соглаша­тельство», давая увлечь себя потоку событий. Мы будем вое­вать, мы воюем с Корниловым, как и войска Керенского, но мы не поддерживаем Керенского, а разоблачаем его сла­бость... Эта разница довольно тонкая, но архисущественная и забывать ее нельзя».

Да уж куда тоньше.