Яковлев А. Сумерки полностью

Безоружные манифестанты были встречены заставами большевистских боевиков. Раздались залпы: десятки людей были убиты, около сотни ранено. Даже в Питере тех дней, взвинченном преступным революционаризмом, возмущению не было предела. Отражая эти настроения, М. Горький в га­зете «Новая жизнь» писал: «5-го января 1918 г. безоружная петербургская демократия — рабочие, служащие — мирно манифестировали в честь Учредительного собрания — поли­тического органа, который бы дал всей демократии русской свободно выразить свою волю «Правда» лжет, когда пи­шет, что манифестация 5 января организована буржуями, банкирами и т.д. и что к Таврическому дворцу шли именно «буржуи» и «калединцы». «Правда» лжет: она прекрасно зна­ет, что «буржуям» нечего радоваться по поводу Учредитель­ного собрания, им нечего делать в среде 246 социалистов одной партии и 140 большевиков. «Правда» знает, что в ма­нифестации принимали участие рабочие Обуховского, Пат­ронного и других заводов, что под красным знаменем россий­ской социал-демократической партии к Таврическому дворцу шли рабочие Василеостровского, Выборгского и других райо­нов. Я спрашиваю «народных» комиссаров, среди которых должны быть порядочные и разумные люди: понимают ли они, что, надевая петлю на свои шеи, они неизбежно удавят всю русскую демократию, погубят все завоевания револю­ции? Понимают ли они это? Или они думают так: или мы — власть, или — пускай все и все погибнут?»

Организовали демонстрацию и крестьяне, приехавшие на свой съезд. Делегатов от большевиков там вообще не оказа­лось. Колонну крестьян встретили огнем, и снова убитые и раненые. Так советская власть, объявившая себя народной, без колебаний расстреляла мирных демонстрантов. После расправы над съездом крестьян его участники приняли спе­циальную резолюцию. Крестьянские делегаты осуждали на­силие над Учредительным собранием, поскольку видели в нем «единственное» спасение революции, которая гибнет в яростной междоусобице, в судорогах голода. Они заявили, что будут бороться с «новыми самодержцами и насильника­ми», с «большевистским лжесоциализмом».

Сокрушительные поражения на выборах в Учредительное собрание и на съезд крестьян нисколько не смутили Ленина. Он верил в насилие как решающее орудие захвата и удержа­ния власти.

К тому же и сам захват власти был связан с изменой Оте­честву. Сегодня становится все более очевидным, что ок­тябрьская контрреволюция случилась в значительной мере на кайзеровские деньги. Сделка выглядела в конкретных ус­ловиях войны простой: немцы платили за усилия Ленина по выходу России из войны, сначала через разложение армии, а в случае захвата власти большевиками — через сепаратный мир. Впрочем, документы свидетельствуют, что у германско­го генштаба были и стратегические замыслы в отношении России, в частности ее расчленение.

В последние годы появились новые архивные свидетельст­ва, да, впрочем, и раньше было опубликовано немало иссле­дований, воспоминаний современников, подтверждающих этот позорный факт. Большевистские историографы потра­тили ведра чернил, чтобы обелить Ленина, объявить клеве­той все свидетельства о денежных связях Ленина с Геншта­бом Германии, опубликованные в мировой печати. До сих пор «профессиональные патриоты» от истории предпочита­ют лживую идеологию истории документам истории. Поэто­му я сопровождаю эту острую часть книги, непривычную для уха оруженосцев ленинократии и сталинократии, ссылками на архивные источники.