— Борьба за существование — лучшая тренировка, — вполне серьёзно сказал сихан. — А человек в отличие от таракана искусственно ограничил свои возможности — ему так было удобнее жить в мире высоких технологий, лишивших его этой борьбы. Ему проще совершить кучу лишних движений, для того чтобы выстрелить, вместо того чтобы просто
И он снова подбросил яблоко вверх.
Но это было уже не яблоко…
Яркая цветная стрекоза замерла на стенке прозрачного пустого куба, внутри которого были только она — и Виктор. И для того чтобы поймать ее, достаточно было лишь протянуть руку…
Грохот выстрела выдернул его из дымки в
Пистолет висел стволом вниз в расслабленной руке.
А сверху к ногам Виктора упало несколько красных ошметков — всё, что осталось от яблока, разнесенного пулей.
— Теперь другое дело, — кивнул сихан. — Завтра мы идем
— Вниз? — переспросил Виктор.
— В новую Школу. Теперь я вижу, что ты готов к испытанию стихией Воздуха.
Всё это уже было.
Отъезжающий в сторону громадный кусок скалы, шлюз с детекторами и пулеметами под потолком, коридор с полом, выстланным бесконечной циновкой цвета крови…
— Сихан.
— Да?
— Скажите, а у вас когда-нибудь были в учениках парень с девушкой из России?
— Если ты спрашиваешь про Яма-гуми и Кицунэ,[73] то они обучались у сихана клана Ямагути-гуми. Естественно, что ничего хорошего из этого не получилось.[74]
«А свой подвал-то Стас проектировал по образу и подобию этого. Получается, в Школе клана Ямагути-гуми, где они с Александрой учились, всё то же самое. Кстати, прозвище у неё — то что надо. Соответствует».
— Почему «естественно»?
— Невозможно научиться искусству каллиграфии, используя шариковую ручку ценой в пятьдесят иен. Искусство синоби и белые люди несовместимы.
— А…
— Ты — другое дело. В тебе живет душа японца, причем одного из лучших.
— Ну, а если б…
— Если б через ограду Школы перелез обычный белый человек, он не дожил бы до следующего восхода солнца.
— И что б с ним было? Змее хабу скормили бы?
— Человеку всегда нужно давать шанс. Его бы подвергли испытанию стихией Огня.
— В чем заключается это испытание?
— Для чего тебе знать то, что уже никогда не произойдет с тобой? — проворчал сихан.
— Просто интересно…
— Никогда не забивай свою голову ненужной тебе информацией. Проведи инвентаризацию тех знаний и мыслей, которые накопились у тебя за время жизни, и выброси то, что не нужно. Усвоение лишней информации и поддержка той, что уже усвоена, требует огромного количества личной силы, которая пригодится тебе для другого. Надеюсь, ты понял это, когда сегодня стрелял из пистолета.
— А если я выброшу то, что может пригодиться в дальнейшем? У нас говорят, что хлам — это то, что сегодня выбросил, а завтра понадобилось.
— Если на чердаке дома накопится слишком много хлама, то однажды там непременно не поместится что-то действительно важное. Либо хлам своим весом проломит пол и разрушит дом.
К ним навстречу по коридору, вырубленному прямо в скале, шли двое.
— Сейчас помолчи, — бросил сихан через плечо.
Два человека подошли ближе и поклонились. Один из них был тот самый атлет с маской вместо лица, который недавно требовал, чтобы его называли «хозяином». Сейчас на его плечи была наброшена серая накидка, напоминавшая плащ. Другой, облаченный в подобие монашеской рясы, был тем самым лысым садистом — любителем прессовать малолетних якудзят, которого Виктор видел у ворот Школы в свой первый день пребывания в Японии.
Сихан сдержанно поклонился в ответ.
— Что привело вас сюда, уважаемый? — спросил лысый. Голос у него был неожиданно зычный и глубокий, словно идущий не из горла человека, а из самого сердца горы.
— Я привел ученика, оядзи, — ответил сихан.
— Он готов к испытанию?
— Не думаю, что после испытания стихией Земли следующее испытание покажется ему слишком сложным, — отрезал сихан.
Виктору показалось, что по резиновым губам человека в маске скользнула змеиная улыбка.
— Что ж, всё готово, — сказал лысый, отступая в сторону. — Прошу.
Они вновь двинулись вперед. Проходя мимо лысого и того, что был в маске, Виктор остро почувствовал волну неприязни, исходящую от них. Что ж, их можно понять. Белый гайдзин, вторгшийся в святая святых и имеющий то, о чем они могут только мечтать. Их можно понять…
Коридор кончился.
Перед ними открылась гигантская пещера.
Виктору подумалось, что, скорее всего, в незапамятные времена гора была вулканом… в потухшем кратере которого обосновались люди. Потому как сложно было поверить, что такой объем камня можно вынуть посредством даже самой современной техники.