Здесь, в грязи вместе с нами обитают иные сущности. Когда мои потроха не скованы холодом, от которого леденеют даже кости, я чувствую как они извиваются вокруг моих рук. Иногда я пытаюсь их поймать, но они исчезают всякий раз, стоит моим пальцам сомкнуться на их телах.
Возможно, это призраки.
Мне никто не верит, но другой реакции я и не жду. Как и все остальные, я лжец, вор, и преступник, которого приговорили раскапывать руками грязь в яме номер четыре. В наказание за то, что украл испачканные в саже пальто и шляпу на новой Лондонской фабрике.
– Коллинс! – раздается крик, похожий на пистолетный выстрел. – Работай, черт тебя дери!
Моя всклокоченная борода отсырела, я чувствую ее тяжесть, когда наклоняюсь и разглядываю грязь в своих руках. Что-то резко по ним проползло, я готов рыдать от тоски.
Кожа Денхема превращается в камень. Он пока ничего не заметил, но я наблюдаю за его изменениями еще с прошлой недели. В тот день я шепотом разговаривал с призраками в грязи, просил их помочь мне бежать отсюда, на свободу, но вскоре решил передохнуть. Поскольку в сырой яме заняться особо нечем, у меня выработалась привычка внимательно осматривать все, что вижу. Возможно, настанет день, когда она поможет мне бежать, но я сильно в этом сомневаюсь. И без очков я вижу, что за нами следят вооруженные люди, они стоят кругом по периметру ямы.
Шли месяцы, кожа Денхема оставалось серой, на ней были видны пятна грязи и тени серых туч. Все мы так выглядели, но он двигался гораздо медленнее остальных. Денхем стар, ему уже пятьдесят или даже больше, однако он до сих пор отбывает срок за кражу гуся. Денхем сидит уже десять лет и еще столько же ему осталось. Я думаю, он медленно двигается из-за того, что у него меняется кожа.
Иногда Денхем жалуется на боль в суставах, но когда он двигается, я слышу треск разрушающегося камня. Я вижу, как его локти, плечи и колени покрываются трещинами.
Каждый день он двигается все медленнее. Однажды Денхем просто замрет и так и останется стоять статуей посреди грязи.
А все из-за какого-то гуся.
Иногда мы собираемся вместе, небольшими кучами, чтобы пошептаться друг с другом не опасаясь ударов кнута или других наказаний. Мы часто рассуждаем о том, какого черта мы вообще копаемся в этой яме номер четыре. Должно же здесь что-то быть. В конце концов, имеется же какая-то причина, какая-то цель. Правительство уж точно не нуждается в глубокой грязной яме.
Вернер, один из тех, кто помоложе, полагает, что мы что-то закапываем. Он настаивает на том, что мы закапываем в землю какой-то военный объект или секретное оружие. Другие считают, что мы прячем в земле какие-то драгоценности, но мне эта версия кажется вообще смехотворной. Воры это еще не самые худшие из нас, таким как мы никто драгоценности не доверит. И правительство об этом прекрасно знает.
Нет, я уверен, что мы что-то выкапываем. И когда я чувствую, как странные существа вьются вокруг моих запястий, когда я слышу каменный треск плоти Денхема, когда я вижу, как из глаз и ушей Вернера вытекает нечто, похожее на мед, то понимаю, мы выкапываем нечто ужасное.
Этим утром охранники застрелили одного из своих. Дело было так, один из них повернулся к остальным. Щекастый мужик с лицом похожим на свиное рыло вошел в раж, сначала он отдавал бессмысленные приказы, издевательски смеялся над нами. Но вдруг он резко выпрямился, прижал приклад мушкета к плечу и выстрелил в голову стоявшего рядом охранника.
Люди в мундирах закричали, словно перепуганные овцы, подстреленный охранник повалился в яму, хлюпая в грязи. Его руки и ноги еще дергались, а убийца уже набросился на следующего. Озверевший псих со свиной рожей вцепился большими пальцами в глаза сослуживцу. Те из нас, кто находился неподалеку, шарахнулись в разные стороны. Все, кроме Денхема, он стоял полусогнувшись и хрипел, глядя на корчащееся перед ним тело.
Охранники даже не попытались спасти товарища. Вместо этого они просто подняли мушкеты и выстрелили, мне в нос ударил запах пороха, убийца и его жертва повалились на землю.
Охранники пинками сбросили их в яму, а нам велели продолжать работать.
Что мы и сделали.
Таинственные сущности не могут быть призраками, они проникли глубоко в мои руки. Теперь я чувствую, как они заползают все глубже с каждой секундой.
Капли дождя барабанят по моей истерзанной коже, словно мелкие кинжалы, стиснув зубы, я сгребаю руками холодную грязь в деревянное ведро, что стоит у моих ног. В дюжине шагов от меня в грязи лежит брошенная статуя Денхема, а за ней стонет Вернер, у него нет уже половины туловища, он растворяется в яме. Да, это мед. Я хорошо знаю этот запах.
– Копать! – приказывает охранник.