Попытки с помощью Гакидо поглотить костяные пики техник Шикоцумьяку не увенчались успехом. Стихия Скорости Охеби позволила промчаться сквозь пространство, не встречая сопротивления. Движения противника стали казаться слишком медленными. Нагато глазами одного из своих оставшихся целым призывов видел, как бледная тень в костяной маске оказалась позади Гакидо, и даже успел среагировать, когда костяное лезвие прорезало поглощающую чакру сферу и сломалось о выставленный в блоке черный штырь. Как же это знакомо. В битве с Исшики были похожие штыри. Вот только Нагато не Исшики. Второе костяное лезвие разрубило тело одного из путей Пейна.
Кейракукей связанных техникой Хачидайрюо клонов пульсировали в унисон. Биение чакры и ее ток рождали гармонию, формируя созвездие из семи ярко сияющих узлов. Техника сама по себе не требовала больших усилий, но столь тонкий контроль чакры был сложен. Так же, как и сам контроль семи находящихся в разных точках пространства тел. Хотя бы за одно только умение так хорошо управлять шестью своими путями, Нагато можно похвалить. У меня опыта в подобном меньше.
— И тебе хватило дерзости встретить меня здесь, — не сводя с меня своих нечеловеческих глаз, произнес Пейн. — Твое высокомерие неизменно, Орочимару. Как тогда, в Рококу но Сато, так и сейчас. С твоей силой ты мог остановить многие войны, но вместо этого создал Рюджинкё, ты начинал новые войны, тебе мало того, что ты имеешь. Ты забираешь земли и души! Несешь раздор!
— Таков мой путь к миру, — с вежливой улыбкой ответил я. — Оглянись на себя, прежде чем критиковать меня.
— Я отличаюсь от тебя, — мрачно ответил Пейн. — Ты дал мне почувствовать боль. Ты дал мне вырасти. Ты дал человеку стать богом. Но сам, называясь им, ты не знаешь боли!
— Ха! Да уж, — с улыбкой покачав головой, иронично произнес я. — Прости, но мои шестнадцать лет прошли слишком давно. Может, где-то я и похож на малолетнего дебила, но твои слова заставляют лишь улыбаться. Повзрослей, Нагато.
Глаз противника дернулся, когда я назвал его истинное имя.
— Не я причинил тебе боль, когда ты восстал против Ханзо. Ты сам убил своего друга, — я указал на тело Тендо. — Ты убил человека, который принял тебя, как сына. Ты вырезал весь его род. Ты сам убил всех, кого любил.
Да, было сложно вести разведку на территории Аме, но все же кое-что о внутренней кухне Дождя мне выяснить удалось.
— Но именно ты поработил их души своей ложью, — не моргнув и глазом в ответ на мою речь, сказал Нагато. — Ханзо попал в сети твоей секты. Он хотел разрушить все то, что было создано нами, чтобы бросить Аме под ноги Унии. Втянуть Дождь в новые войны. Он хотел отдать эти глаза, — Пейн медленно поднял руку и указал на свое лицо, — тебе.
— Да, наверное, в этом и есть главная причина, — невесело усмехнулся я. — Эти глаза не то, чем он мог распоряжаться.
— Удивлен, что ты так думаешь.
— Более того, эти глаза не то, чем можешь распоряжаться ты, — поведя плечами, добавил я. — Ханзо это понимал. И хотел избавить тебя от этого бремени.
— Бремени? Нет. Это сила, которая может принести мир. И правосудие, — сказал Пейн, скосив взгляд в сторону.
Я знал, куда он смотрит, потому что в этот момент из-за поворота на улицу вышел человек, чей силуэт лишь был едва различим за плотной завесой тумана. Вряд ли это было видно Пейну, но это был тот, кто известен в миру, как Юки Кёда. Тело Нингендо уже давно превращено в мокрое место Стихией Пара, и для этого клона могли появиться новые задачи, из-за чего он оказался здесь. Рядом с Тендо дернулся Шурадо, ловя рухнувшего с небес Джигокудо. А вслед за ним на крыше одного из ближайших зданий показался Дайки, ярко-алые шевелюра и глаза которого горели даже сквозь удушливую пелену дыма. На соседнюю крышу с металлическим шелестом крыльев опустился Увабами, вынырнувший из нависших над Конохой тяжелых клубов черного чада и скрывающий свой облик за накидкой из стальных перьев. За спиной трех оставшихся Пейн Рикудо из смога показалась медленно шагающая фигура в белой деревянной маске Анбу, за которой скрывалось лицо Охеми, чье тело было укрыто мешковатым серым плащом.
— Вот оно что… Хачидайрюо, — внимательно посмотрев на Чоду, клона, который носил облик моего оригинального тела, понятливо произнес Пейн. — Но здесь их только шесть. И та белая тень с Шикоцумьяку. Значит, семь. Такое чувство, словно я в ловушке. Тогда… Я хочу с тобой поговорить, Рюджин.
