В пути к нужному кладбищу я не особо торопился, то и дело поглядывая наверх, на солнце, которое даже не думало сдвинуться со своего места на небосклоне. Оно просто со временем затухало. На медленно тускнеющей поверхности проступал рисунок морей и кратеров луны. Чакра там, в недрах внутреннего светила, двигалась и пульсировала согласно своему ритму. Ее потоки были скрыты от додзюцу, словно ускользая от взгляда. Слишком уж масштабные, растекшиеся в пространстве, но по своей структуре они напоминали Рюмьяку — не источник в Роуране, а сами драконьи жилы, которые пронизывали Землю. Их можно было ощутить. В последнее время сендзюцу стало более чутким. Я ощущал, как движется энергия вокруг, как тлеет жизнь в телах насекомых и как текут соки по стволам деревьев. Полнота восприятия Сеннина была и раньше велика, а сейчас ощущения стали немного иными.
Сама же Луна мне все больше напоминала большой заводной механизм со скрытым сердцем где-то глубоко в его недрах. Его самого я не видел, взгляд словно соскальзывал с туманного пятна где-то за гранью поверхности солнца. Но зато виден был дворец и его обитатель. Чтобы обнаружить его, потребовалось время — все-таки поле зрения Кецурьюгана не так уж велико.
— Рад приветствовать тебя, Ооцуцуки Тонери-сан, — неожиданно для всех поздоровался я, когда мы шли по очередной молчаливой улице мертвого города.
От моей фразы Хината аж опешила, оборвав свой разговор с Хибакари на полуслове. Атмосфера в покинутом и пустом городе была гнетущей, тут даже ветер не шумел в темных провалах окон. Разговоры помогали моим спутникам свыкнуться с нагоняемой руинами мрачностью. А вот внезапное приветствие в пустоту спокойствия не добавляло. Ровно так же, как резко и без всяких предпосылок появившаяся из пустоты фигура в белом кимоно с накинутой поверх песочного цвета накидкой вроде римской тоги.
Хината испуганно дернулась, только и успев распахнуть рот, когда ей по губам тут же легонько ударила Нами.
— Только попробуй выругаться, — строго сказала своей дочери Хьюга.
— Но... — девочка в своем возмущении секунду тыкала пальцем в неожиданного гостя, пытаясь подобрать слова, чтобы описать свое отношение к ситуации, но в итоге просто бросила свои потуги и выпалила: — Мам!
Я благодушно улыбнулся, краем глаза наблюдая за юной Хьюга. В обществе своей матери Хината словно преображается. За их отношениями, родителя и ребенка, которые так похожи своими характерами, всегда было интересно наблюдать.
— И я рад приветствовать гостей, Рюсей Орочимару-сан, Хьюга Хиаши-сан, — слегка тряхнув небрежно остриженными белоснежными лохмами, ровным тоном ответил Тонери. — Пусть даже гости эти так неожиданно явились.
— Да уж, надеюсь, ты простишь меня за это, — слегка кивнул я последнему жителю Луны, внимательно изучая его взглядом.
На самом деле ничего интересного. Всего лишь марионетка в образе Тонери. Но хотя бы не бесплотная проекция. И все же, кое-что можно узнать и из этого натянутого на куклу образа. Ну, кроме того, что Тонери, худощавый и высокий парень одного с Хинатой возраста, выглядит жутенько. Бледная кожа, белые волосы и темные провалы на месте глаз — тут никаких призраков не надо, и так можно со страху заикой остаться. В целом, несмотря на немного неряшливую прическу, выглядит парень опрятным, куча слуг-марионеток весьма полезна в быту, я смотрю. Однако мне и не нужно было разглядывать этого Ооцуцуки вблизи. Кецурюган позволил мне изучить его заранее.
Сильная и светлая чакра, холодная и ровная — как жидкий холодный свет луны. Из-за обрывов в кейракукей на месте додзюцу, циркуляция в теле не идеальна. Потенциально Тонери может стать сильнее. Но и сейчас он не так прост. Совсем не прост. Ряд из шести отметок в виде магатам на груди от ключицы к ключице. Я не знаю... Пока не знаю, в чем суть этих магатам и томое, однако сложно не заметить их связь с Ооцуцуки, Хагоромо и Хамурой. Риннеган канонного Саске с шестью томое, шесть магатам на груди Наруто в режиме Рикудо Сеннина, по шесть магатам на одеждах Хамуры и Хагоромо. Магатамы были еще и на джинчурики Десятихвостого и у Исшики. Как говорится, все это "ж" неспроста. Если видишь их, значит, человек перед тобой уже не совсем человек, не так ли?
— Странно... — приложив в задумчивости палец к подбородку, пробормотал я.
— Что? — полюбопытствовал Тонери.
— У вашего рода и в самом деле есть предрасположенность к рождению близнецов. Хамура и Хагоромо, их дети, да и Хиаши с Хизаши. Но это не связано с генетикой. Скорее, с природой передаваемой чакры. Сила прародителя все время делится, постепенно уменьшаясь. Должно быть, было сложно сохранять хотя бы ту ее часть, которая была заключена в ребенке Хамуры?
— Наверное, я должен счесть твои слова похвалой, — кивнув, ответил Тонери. — Однако ты много знаешь для земного ниндзя.
— К счастью, я знаю не все, иначе было бы слишком скучно жить, — пошутил я.
— В этом должна заключаться моя помощь тебе? Нужно раскрыть какие-то тайны? — предположил Тонери.
