Ямата-но Орочи полностью

Если б меня окружало чуть побольше адекватных людей, а не отбитых окружающих их миром шиноби, то можно было бы найти среди них тех, кто смог бы овладеть моей техникой чтения мыслей. Но даже простой эмпатией, схожей со способностью Курамы ощущать негативные мысли, смогли овладеть лишь некоторые служители Рюджинкьё и Гурен. Так что Кизаши пришлось экстренно исправлять положение на востоке, введя в бой Кушину и ее клонов. Раскрывать местоположение джинчурики очень мне не хотелось, но положение на побережье становилось все сложней. Но что важнее, откуда вообще могли взяться мелкие клоны Джуби, если сам Десятихвостый еще до конца не возродился? Это плохой признак.

Стоп!

Рядом заинтересованно вскинул бровь Ооноки, когда в моих глазах вспыхнули багряные отблески. Я резко поднял руку, требуя тишины. Взор Кецурьюгана пронесся сквозь горы и леса, выискивая знакомые контуры чакры. Части моего сознания в джуиндзюцу требовали моего внимания — это чувство напоминало внутренний зуд, словно шестое чувство засвербело где-то в груди, оповещая об угрозе. Такое я испытываю не часто, и обычно оно бывает связано с моей непутевой старшей дочерью, которая не была шиноби, не могла достойно постоять за себя, но постоянно влипала в неприятности. Но теперь угроза нависла на той, которую я всегда считал способной справиться с любыми проблемами.

Додзюцу настигло Микото, время растянулось, когда мое сознание впилось в запечатленную Кецурьюганом картину. Алая громада Сусаноо Микото тяжело опустилась на колени. Вокруг тела шиноби Ивы и животных, вперемешку с бледными останками Зецу. Перепаханная земля напитана кровью, бой был тяжелым, но силы коалиции смогли отступить. Правда, лишь благодаря Микото, которую осаждали аж трое призванных мертвецов. Но хуже всего было наличие еще одного Сусаноо, синего цвета.

И где, спрашивается, Фугаку и Юко, которые должны были быть с Микото?

Холодок пробежал по моему телу, всплеск гормонов ускорил восприятие и вызвал внутренний зуд от рвущейся на волю энергии.

Тенсо!

Вспышка молнии на миг затмила взор, тело пронзила боль, сменившаяся зудящим онемением от исцеления. Чакра рвется наружу, руки подхватывают воздух и природную энергию, чтобы разметать их в стороны.

Экикё: Хантен!

Тайдзюцу разбило на мелкие искры последние всполохи перенесшей меня молнии, резкие хлопки воздуха поглотили треск грома. Без кругового обзора Бьякугана контролировать технику сложно, но она обернула вспять цепь из четырех Ясака но Магатама. Сотканное из синей чакры оружие со зловещим гудением разрубило воздух и врезалось в высящеюся надо мной громаду Сусаноо.

Краем глаза замечаю стремительную тень. Пара зловещих огоньков мелькнула в воздухе, словно брошенные кем-то угольки. Сознания коснулась чужая воля, по телу прокатилось пламя, опаляя кожу. Иллюзия! Но запах паленых волос был реален. Очередной оборот Хантен. Почва под моими ногами потекла и скрутилась, подхваченная техникой. Волна тайдзюцу охватила пространство вокруг, сминая деревья и камни. Атаковавшая меня тень сломанной куклой подброшена вверх.

Внезапный толчок сбивает меня с ног и сметает назад. Чуть ли не слышу, как от чудовищной силы удара рвутся внутренние органы. В глазах на миг потемнело, регенерация поспешно латает внутренние повреждения, без особого успеха пытаюсь выровнять полет, пропахивая ногами в земле борозды. В то же время чакра ожгла меридианы в пальцах.

Экикё: Джуёки!

В воздухе мелькнули яркой лазурью десять молний. Материализовавшаяся чакра сияющими спицами вонзилась в плоть трех людей и прошила насквозь пламенеющую фигуру Сусаноо. Я, наконец, смог стабилизировать свой полет и почувствовал, как сзади меня словно стена подперла. Знакомый разум и знакомая чакра позади меня. Микото. Ладонь ее Сусаноо осторожно подхватила меня и остановила мой невольный полет, позволив на мгновение отдышаться и оценить обстановку.

С глухим ударом на землю рухнуло одно тело. Пара сияющих лазурью спиц засела в груди и глазнице, пронзив Восьмые и Вторые врата Хачимон. Изломанная Хантен тень с Шаринганом показала мне свое знакомое лицо. Шимура Данзо безвольной куклой замер на земле, разорванная плоть его воскрешенного тела была черна и словно слеплена из крупных хлопьев пепла, который слабо шевелился, но не спешил слиться воедино. Моя чакра в лазурных спицах разорвала циркуляцию энергии в мертвом теле, мешая его восстановлению. Я слишком часто сталкивался с Куройбо, чтобы не научиться делать что-то подобное самому, пусть и на основе Хонэнуки — техники владения мечом Хирамекарей из Киригакуре.

По паре спиц засели в телах Утатане и Хируко, сковав их мертвые тела. А вот остальные четыре без толку пропали в небесах, не задев того, от кого мне пришлось мчаться спасать Микото.

— Снимай печати, — оттолкнувшись от ладони Сусаноо Микото, приказал я ей. — Это лишь клон Мадары, но он не один.

— Поняла! — услышал я ответ, прозвучавший одновременно с хлопком ладоней.