– Ты хотела меня припугнуть?! Ты хотела повесить на меня попытку изнасилования?! Никакой попытки не будет! Я буду трахать тебя сколько хочу, куда хочу и где хочу! Вставай, сучка драная! – Бурцев опять крепко схватил пассажирку за волосы, и она быстро поднялась, чтобы он не вырвал ей клок из шевелюры. Валерий подвёл пленницу к разложенному дивану в комнате. Женщина шла за ним, согнувшись до уровня его опущенной руки, в которой он держал крепко её голову за волосы. – Задом ко мне стой! Коленями залезай на диван! – Женщина на диване встала на четвереньки. Бурцев задрал ей юбку и двумя руками легко разорвал пояс чёрных колготок и резинку ажурных трусов под ними. В одно мгновение ему открылся большой белый зад жертвы. Валерий со злостью и со всей силы так хлопнул ладонью по её ягодице, что женщина невольно вскрикнула от жгучей боли. Мгновенно на правой стороне появилось обширное покраснение. – Шире ноги раздвинь, шлюха! – Избитая женщина повиновалась незамедлительно на каждое требование озверевшего от злости насильника. Бурцев чувствовал, что безропотное подчинение жертвы его приказам возбуждает его значительнее, чем обычно. Он просунул ладонь ей в промежность, одновременно расстёгивая ремень на брюках. Несмотря на безжалостные побои и на болезненные ушибы, тело от которых у женщины ныло, плоть несчастной быстро стала влажной от грубых прикосновений его крупной руки. Бурцев быстро вошёл в женщину и затем резко с остервенением начал повторять грубые толчки. После первого проникновения жертва вскрикнула, но потом едва заметно стала подаваться навстречу насильнику. Бурцев нещадно входил до упора в покорное мягкое тело, в результате чего на всю комнату раздавались громкие шлепки от соприкосновения тел. Схватив опять волосы женщины на затылке, Бурцев почувствовал ещё большее удовольствие. Каждый вход в плоть несчастной он теперь с наслаждением садиста сопровождал притягиванием за волосы к себе головы насилуемой обидчицы. Как только Бурцев ослаблял натяжение волос, то немедленно видел образование ямочки на стыке затылка и шеи у пленницы. «Именно в это место ей нужно выстрелить, как только я почувствую в следующий раз, что сперма пошла…» – вдруг подумал Бурцев, вспомнив неожиданно рассказ в лагере одного пожилого сидельца и заядлого книгочея из Ленинграда. Тот утверждал, что нацисты в концентрационных лагерях практиковали изнасилования женщин, во время которых стреляли тем в голову в момент наступления оргазма у себя. Представив это на миг, Бурцев почувствовал, что у самого вот-вот наступит разрядка. От наступившего удовольствия он громко хрипло выдохнул. Затем Бурцев опустошённый повалился на пленницу и придавил её к дивану. В таком положении они пролежали несколько минут. Валерий поднялся с жертвы и надел болтающиеся на туфлях трусы с брюками. Униженная женщина с задранной юбкой и с оголённой нижней частью тела еле слышно рыдала, не поднимаясь и не отрывая лица от дивана. В этот момент Бурцеву стало жалко только что побитую и изнасилованную женщину. Сейчас ему казалось, что он не сможет её убить, что у него не поднимется рука на эту беззащитную и униженную пленницу. «Что она такого сделала, чтобы её обязательно требовалось убить?.. Она мне не понравилась своей приторной по запаху парфюмерией, но это не повод говорить, что она за это в другой стране могла бы сесть в тюрьму… Естественно, что это её обидело, и поэтому она не сдержалась и пообещала написать жалобу… Зачем я начал подкупать её за то, чтобы она молчала?.. Я тем самым оскорблял и унижал её повторно, но ещё изощреннее… Если бы она действительно написала жалобу, то в худшем случае меня бы только уволили… Но самое главное, она сказала, что если вы
