— Какие планы на завтра? — спросил я.
— Выспаться. А потом свяжусь с нашей местной базой. Хочется прояснить — а часто ли вообще ямщики на нашей оси, выдержав экзамен, отвергают контракт? Или хотя бы всерьёз колеблются? Может, я одна здесь такая дура за всю историю…
— Дурочка с переулочка.
— Сейчас пожалуюсь папе, что ты меня обижаешь.
— Я буду всё отрицать.
В эту ночь я спал беспокойно.
Подступило-таки похмелье — тяжесть в башке, отвратная сушь во рту. Я периодически просыпался, таращась в северные белёсые сумерки, которые растянулись с вечера до утра. Затем вновь проваливался в мутную дрёму.
Про змееглазвых мне ничего не снилось. Впрочем, я уже понял — требовался флюидный пинок, причём полновесный, чтобы получить такие картинки.
После завтрака Хильда позвонила на базу. И не как-нибудь, а магически.
Артефакт представлял собой горизонтальный полый цилиндр из серебра с тонкой гравировкой. По размеру он был как пластиковая бутылка литра на полтора, крепился в штативе, установленном на столе, а на торце имел кольцо-ободок из воронёной стали. Хильда повернула это кольцо по часовой стрелке, и в цилиндр, вихрясь, ворвался поток флюида, как в аэродинамическую трубу.
Хильда задавала вопросы вслух, а ответы я слышал так, будто их ретранслировал мне мой встроенный «синхронист». Процедура была энергозатратная, и через пару минут голова начала гудеть. Но нужную информацию мы добыли.
Сотрудница ямской базы подтвердила нам, что отказ от контракта — большая редкость, но иногда такое всё же случается. И одна северянка, отвергшая штурманскую карьеру, живёт как раз здесь, на самом крупном острове. В другом герцогстве, правда, но добраться можно на поезде.
Адрес нам тоже дали.
— Съездим? — спросил Хильда.
— Давай, конечно, если считаешь, что будет толк.
— Не хочу откладывать.
На вокзал за билетами сгонял Олаф, оседлавший шустрого жеребца. А после обеда мы залезли в карету, и кучер подвёз нас прямо к перрону.
Дул резкий ветер, на небе висели тучи. Солнце сегодня не показывалось вообще, температура упала. Хильда надела приталенную лёгкую шубку, сливочно-белую. Пожаловалась мне, кутаясь:
— Летом у нас обычно теплее, погода бывает вполне приятная. Но мы, как назло, попали в похолодание.
Поезд на этот раз оказался местный — не такой навороченный, как те, что ходили между осями. Тащил его паровоз, а не дизель-локомотив. Хорошо хоть, ветер сносил весь угольный дым, и тот развеивался над лесом с другой стороны путей.
Мы зашли в вагон. В двухместном купе было довольно тепло и не слишком тесно. Имелись кожаные диванчики, столик, стеновые панели с мягкой обивкой, и я решил, что буду считать всё это местным СВ.
Когда колёса поймали ритм, я спросил:
— Ну, как ты вообще? К чему склоняешься предварительно?
— Знаешь, — сказала Хильда, — в затруднительных ситуациях я обычно стараюсь взвешивать «за» и «против». Но сейчас не выходит — слишком уж противоречивые обстоятельства. И эмоции тоже. Вот, например, угадай — кто напугал меня в нашем рейсе сильнее всех?
— «Волк» с кинжалом? Ну, когда сбил нашу маскировку? Мне лично в тот момент было реально стрёмно.
— Мне тоже. Но это, в общем, естественно и логично — страшная местность, страшный колдун. Особо анализировать нечего. К чему-то подобному я готовилась, воспринимала как издержки профессии… Удивишься, но мне врезался в память другой момент. Последняя промежуточная посадка — ну, где «лунатики» в электрическом городе…
— Киберпанк? Погоди, там же вроде всё было ровно. Постояли на улице, пообщались с каким-то фриком…
— В том-то и дело! Вроде бы эпизод проходной, просто местный быт. Но именно вот эта рутинность происходящего, обыденность сумасшествия меня и шокирует. Я просто не знаю, что бы я делала, окажись я вдруг там одна. Растерялась бы совершенно… И после таких моментов особенно сомневаюсь, подходит ли мне работа. И подхожу ли я для неё…
— Зато ты ориентируешься в вещах, где теряюсь я.
— Например?
— Ты сразу догадалась, что Кайла — аристократка. А мне и в голову не пришло.
— Дурацкий пример, прости. Для нашего рейса это не имело значения.
— А если бы имело? Я знал бы, кто мне подскажет. И я сейчас не прикалываюсь.
Мы замолчали. Хильда задумалась, глядя на проплывающие пейзажи. А я решил пока не грузить её вчерашними мыслями про четырнадцать лет и сопутствующую хрень.
Зашёл проводник, предложил нам чаю с колотым сахаром и печеньем. Попробовали, понравилось. О работе больше не говорили, трепались о ерунде. Поездка не тяготила, воспринималась как отдых.
Сошли на маленькой станции. Рядом бы городок, окружённый таёжным лесом. За пару минут извозчик неторопливо доставил нас по нужному адресу — могли бы пешком дойти примерно за то же время.
Каменный домик был небольшим, но ухоженным. Красная черепица на крыше выглядела нарядно, крыльцо подновили не так давно. С заднего двора доносился стук — кололи дрова, наверное.
Открыла нам женщина за тридцать — чуть располневшая, но не растерявшая красоту. Она смотрела спокойно и выжидающе.
— Добрый день, — заговорила Хильда. — Вы, вероятно, Дагна? Нам подсказала ваш адрес в ямском приказе.
