— Наоборот, усиливается. С южной оси стартовать практически невозможно, все рейсы отменены. И клиентов, кстати, предупредили насчёт задержки с доставкой грузов. Так что сейчас — давайте первым делом на базу.
— Принято.
Мы приземлились на знакомом плато и сразу пошли к начальнику в кабинет. Уже приготовились отчитываться — долго и нудно, под протокол. Но шеф, похожий на мельника, удивил нас:
— Буквально в двух словах — есть что-нибудь критически срочное? Такое, что может повлиять на работу сейчас и здесь?
— Такого, пожалуй, нет, — сказал я. — Новости важные, но не прикладные, если можно так выразиться.
— Машина в порядке?
— Ну, относительно. Повредился флюидный привод, но его починили…
Начальник взглянул на нас удивлённо, и я пожал плечами:
— Долго рассказывать. А остальной ущерб — в отложенной фазе. Пока летать вроде не мешает. Хотя, когда круг замкнём, машина развалится, я так подозреваю.
— Ну, раз до сих пор держится, запрыгивайте обратно и быстро дуйте на хаб. Вас там уже заждались. Потом вернётесь сюда, закончите рейс. Вопросы?
— Нету. Сейчас метнёмся.
— На мост удобнее не с плато, а из долины внизу, — добавил начальник. — Приземлитесь где-нибудь в центре города и езжайте к окраине.
Когда мы вернулись в аэрокар, Хильда с беспокойством сказала:
— На хабе, похоже, что-то произошло.
— И вряд ли весёлое. Ну, скоро узнаем.
Я взялся за штурвал и мысленно согласился с шефом — перескочить на хаб непосредственно от здания базы я не сумел бы. Единственной визуальной границей была здесь кромка обрыва. И если бы я мысленно пририсовал к ней мост, то он вёл бы в пустоту. Подсознательно мозг споткнулся бы об это несоответствие.
Мы взлетели с площадки и спустились в долину, к городу. С высоты я выхватил взглядом дом Иллы, магички разума, к которой мы в прошлый раз доставили Эву. Поколебавшись пару секунд, я направил аэрокар туда:
— Давай-ка заскочим в гости. Пять минут потеряем — думаю, некритично. Зато, может, услышим что-нибудь важное.
Приземлившись возле калитки, мы вылезли из машины и подошли к крыльцу. Открыв нам, Илла усмехнулась:
— Думала, раньше явитесь, не утерпите.
— Рейс корявый, поэтому задержались, — пояснил я. — Ну, как успехи? Эва что-нибудь вспомнила интересное?
— У нас дело тоже подзатянулось. Я пробовала вчера подступиться, но оказалось — рано. Отложила на сегодняшний вечер. Начальник ваш сегодня уже выспрашивал через артефакт, чем порадую. Но спешка — не к месту.
Эва полулежала на лавке, откинувшись на подушку, и вид имела усталый. Но улыбнулась, увидев нас:
— Илла ещё вчера вас ждала.
— Да мы уже поняли. Ты-то как?
— Более или менее.
Она кивнула на тумбочку, стоявшую рядом. Там приткнулась конструкция, которую я сначала принял за настольную лампу на изогнутой ножке и с абажуром в форме усечённого конуса. Но этот самый конус создавал едва уловимые колебания флюида. Илла сказала:
— Помогает настроиться. Но случай непростой, так что…
— Слушай, — сказала Эва, — а давай-ка прямо сейчас попробуем, пока здесь ребятки. С ними повеселее, настроение поднимают.
— Это мы можем, — подтвердил я. — Корпоративы, утренники, ярмарочные фокусы — если что, обращайтесь. Скидочку сделаем.
Илла хмыкнула:
— Будем иметь в виду. А пока, раз такое дело, берите стулья. Сядьте вон там, в сторонке, чтобы не лезли под руку. Расспрашивать Эву буду сама, суть проблемы знаю. Если подсказки от вас понадобятся, то обращусь. Но сейчас — молчок. Договорились?
— Конечно, — кивнула Хильда. — Мешать не будем.
Илла присела рядом с Эвой на лавку:
— Ну что, готова?
— Готова, добровольно согласна и доверяю.
Молча кивнув, Илла надела на указательный палец напёрсток из серебра. Поднесла его ко лбу Эвы, прикоснулась легонько над переносицей:
— Спи — не тревожься, спи — вспоминай. Протянется нить, откроет, что было. Ты-нынешняя, смотри на себя-тогдашнюю.
Резче всколыхнулся флюид, заструился вокруг подушки. Глаза у Эвы закрылись, она задышала глубже, ровнее.
— Четырнадцать лет назад, — говорила Илла. — Тебе двадцать пять, ты штурман-ямщик. Напарник у тебя новый, молодой парень. Впервые вместе летите. Прыгнули с юга, надо на запад. Помнишь?
— Помню… — сказала Эва после короткой паузы. — Шторм… Беру незнакомый пеленг, нет в каталоге… И на радаре тоже выглядит странно — точка впритирку к неоткрытой оси, но вспыхивает то слева, то справа… Так и мигает… Подлетаем, садимся… Машина повреждена, но мальчик справляется… Способный пилот — и вообще паренёк приятный… Нико его зовут… Сработаемся, надеюсь…
Мы с Хильдой слушали, подавшись вперёд и затаив дыхание.
Рассказ Эвы уже расходился с официальным отчётом, но в этом мы и не сомневались. Нам требовалось узнать, что случилось после посадки.
— Вот и отлично, — сказала Илла. — Не торопись. Где вы приземлились? Что тебе видно? Осмотрись хорошенько.
— Да ничего такого…
Эва запнулась — простой вопрос привёл её в замешательство, а на лбу собрались морщины. Несколько секунд она вслушивались в себя, затем проговорила:
— Каменистая пустошь, лёд, но… Не понимаю, как это может быть… Эта пустошь как будто ненастоящая, а под ней… Или сквозь неё… Не знаю, как выразить…
