Чтобы не "мозолить глаза", инженер занял исходную позицию в конце коридора у номера, в котором находился М.К. Янгель. Прошло совсем немного времени и дежуривший понял, что с порученной миссией он справиться не в состоянии. По лестнице, легко перешагивая через две ступеньки, буквально вбежал на второй этаж Л.И. Брежнев, и, так же быстро подойдя к Ю.А. Сметанину, поздоровавшись за руку, спросил:
— Как себя чувствует Михаил Кузьмич?
— Очень сильно переживает случившееся.
— К сожалению, в военной технике при испытаниях все бывает, — резюмировал председатель правительственной комиссии и зашел в номер к М.К. Янгелю. Присутствовавшие в коридоре и наблюдавшие эту сцену сотрудники восприняли ее как хорошее предзнаменование.
Через некоторое время Л.И. Брежнев и М.К. Янгель вышли из номера и, спустившись по лестнице, направились к собравшимся у гостиницы.
Впечатление от незаурядной внешности Председателя Верховного Совета страны, как отметили стоявшие на улице испытатели, усиливало ладно сидевшее на нем элегантное темно-серое пальто. Держа в левой руке шапку, он поздоровался с каждым персонально за руку.
— Красивый, бодрый, то, что называется "геройский парень", в общем, сильная личность, он своим видом невольно поддерживал нас, — вспоминал впоследствии один из присутствовавших на этой встрече, Ф.П. Санин.
Между тем, закончив ритуал приветствия собравшихся перед гостиницей, Л.И. Брежнев после короткого традиционного "партийного воззвания", в котором сформулировал значение, которое придавалось созданию ракеты Р-16, заключил лаконично:
— Товарищи! Мы никого не собираемся судить, разберемся в причинах и примем меры по ликвидации последствий и продолжению работ.
Закончив таким образом так нужную для коллектива конструкторов в этот момент встречу, в которой впервые прозвучало официально определившееся мнение на происшедшие события руководства страны, Л.И. Брежнев вместе с М.К. Янгелем сели в машину и уехали в направлении монтажно-испытательного корпуса.
Первый день пребывания на полигоне председателя комиссии по расследованию причин катастрофы был до предела уплотнен. Проявив огромную работоспособность и оперативность, Л.И. Брежнев успел побывать буквально везде. Посетил госпиталь (в последующие дни в нем бывали М.К. Янгель и Л.В. Смирнов), ознакомился в монтажно-испытательном корпусе с конструктивными особенностями ракеты Р-16, для чего ему была продемонстрирована вторая летная машина. Объяснение давал М.К. Янгель. В свите находился и С.П. Королев, хотя он из этических соображений и не был в составе комиссии. На состоявшемся затем собрании много внимания было уделено режиму поведения людей на полигоне и по прибытии на собственные предприятия. Во время выданных установок слово "катастрофа" не произносилось. Было конкретно сказано, что о случившемся ничего не сообщать ни в переписке, ни в разговорах. На все вопросы отвечать, что загорелась большая цистерна с горючим, вследствие чего и возник пожар. Затем Л.И. Брежнев участвовал в работе комиссии по выяснению причин происшедшей аварии. А вечером провел труднейшее совещание, на котором изложил официальную точку зрения руководства страны на происшедшие события. Энергичный, представительный, неизменно доброжелательный — таким запомнился Председатель Президиума Верховного Совета СССР в эти тяжелейшие дни многим из тех, кому приходилось с ним контактировать.
В приземлившемся на полигонном аэродроме самолете из Москвы, кроме членов комиссии ЦК КПСС, была группа представителей промышленности во главе с Главным конструктором маршевых двигателей В.П. Глушко. И сразу же была создана специальная рабочая комиссия по выяснению причин катастрофы.
Для оперативного выяснения обстоятельств, приведших к катастрофе, были организованы три рабочие группы по направлениям, которые, не теряя времени, приступили к расследованию причин случившегося:
по конструкции ракеты в целом — под руководством В.С. Будника;
по двигательным установкам — под руководством Главного конструктора двигателей, установленных на ракете, В.П. Глушко;
по эксплуатации, в задачу которой входило изучение и описание хода испытаний ракеты, проводившихся на технической и стартовой позициях, с отражением всех выявленных замечаний и принятых по ним решений. Руководство этой группой, прозванной "легендарной", чем подчеркивалось, что предстоит выяснять возможные версии случившегося, было возложено на начальника боевого расчета полигона А.С. Матренина и ведущего инженера по испытаниям янгелевского конструкторского бюро К.Е. Хачатуряна.