— Она на троне три месяца. За это время усмирила степняков, ввела бумажные деньги и разобралась с крестьянским восстанием. Используя лишь те крохи власти, какие ты ей оставил! Дай ей больше сил и времени, сделай союзницей — и она свернет для тебя горы.
— Эта дрянь ударила мне в спину! Испортила план, ради которого…
— Она не знала твоего плана! Ты же не доверился ей! Зато спасла крестьян, которых ты хотел спасти. И тебе не пришлось самому прощать бунтарей, нарушая хваленый северный закон. Она избавила тебя от обвинений в мягкотелости.
— Все, чего она хотела, — унизить и высмеять меня.
— Милый, ты — не центр вселенской спирали. Она хотела погасить бунт и восстановить справедливость. Она виновна лишь в том, что слишком хорошо играет роль императрицы.
— Ты бредишь! Поди прочь!
Альтесса была очень хитра. Она провоцировала Эрвина выплескивать злость, и чем больше он плескал, тем меньше оставалось. Запасы гнева истощались, Эрвин начинал слышать ее аргументы.
— Возможно, Мими поступила правильно…
— Не возможно, а точно, милый. Ты поступил бы так же, окажись на ее месте.
— …однако она не смела действовать в обход меня!
— Но ты всегда действуешь в обход ее! Ты сам установил сию добрую традицию.
— Она возомнила о себе! Это я сверг тирана, разбил искровиков, захватил столицу. Это я усадил ее на престол!
— А мне думалось, она — наследница по закону. Или ты вменяешь себе в заслугу то, что соизволил выполнить закон?
— Минерва должна подчиняться мне!
— Потому, что ты старше и умнее? Или потому, что тебя слушаются злые дядьки с мечами?.. Она — не твой вассал и не давала клятвы верности. С чего бы ей подчиняться?
— Мими обязана мне по меньшей мере свободой. Долг чести велит ей повиноваться!
— Правда? Вот уж новинка в кодексе чести!
— Она — неопытное дитя! Должна быть послушной хотя бы поэтому.
— Верно, детям нужна покорность. А еще собакам и овцам… Скажи, ты хочешь видеть на троне Империи собаку или овцу?
Марш до столицы длился два дня. Эрвин имел много времени на общение с альтессой. Каждый возглас негодования он повторил не раз и не десять, и под конец начал казаться себе обидчивым идиотом. Слова альтессы, напротив, обретали все больше смысла.
— Мими помешала тебе убить Кукловода. Но ты еще найдешь способ поймать его, а сейчас вспомни, что говорил отец. «Обрести достойного союзника ценнее, чем убить врага. Врагов много, союзников мало. Достойных людей вообще мало на свете». Помирись с нею. Тебе верят агатовцы, ей — янмэйцы. Ее любят крестьяне и чиновники, тебя — солдаты и дворяне. Ты — мастер политики, она станет мастером финансов. Вместе вы сможете править миром!
— К чему это ты клонишь, не могу понять?
— Экий недогадливый. Женись на ней, милый!
— На Мими???
— А на ком? На леди Нексии, которую давно забыл? На Аланис, что шепталась с агентом твоего врага? На собственной сестре?
— Но Мими…
— Что — Мими? Она умна, ты это любишь. Наделена чувством юмора. Играет в стратемы — по слухам, недурно. Смела. Способна на красивое безумство. Боги, да чем она плоха? Даже задница ее тебе по вкусу!
— Она влюблена в труп.
— Это пройдет со временем.
— Я не люблю ее.
— Мне кажется, это тоже пройдет.
— Я поклялся не жениться на ней.
— Ты поклялся не делать этого насильно. Что может быть проще — сделай, чтобы она сама захотела!
— Я не знаю…
— Ты знаешь. Вы вдвоем обретете власть, какая и не снилась твоим предкам. Твой сын родится императором. Герцог Ориджин — император Полари! В своих мечтах о славе ты мог вообразить что-нибудь более великое?
Эрвин ответил после паузы:
— Победа над Хозяином Перстов.
— Мими и с этим поможет тебе.
Полагая за собою полную победу в споре, альтесса довольно улыбнулась, поцеловала Эрвина и растворилась в воздухе.
Он сказал, уже неслышимый ею:
— Мими испортила мне охоту.
Эрвин въезжал во дворец, почти уже успокоенный. Почти до дна исчерпавший злость, почти готовый восхититься поступком Минервы.
Однако во дворце что-то переменилось. Неуловимое, едва заметное, но Эрвин почувствовал сразу. Чиновники и слуги смотрели на него иначе. Не то, чтобы дерзко, и не так, чтобы совсем без страха, — но с какою-то новой уверенностью. Глазами собачек. Мелких беззлобных шавок… но уже не кроликов.
— Крикните: «Слава Агате!» — попросил Эрвин кайра Сорок Два.
— Слава Агате!
Двор отозвался:
— Слава Агате! Слава!..
Немножечко — ползвука — не хватило.
— Теперь: «Слава Янмэй!»
— Слава Янмэй!
Тогда грохнуло…
В кабинете Эрвина стоял цветок. Подснежник.
— Подарок императрицы, — доложил слуга.
Подснежники отцвели недели две назад. Где Мими взяла этот — загадка.
Эрвин снял ленту, которою был обвязан цветок. На ней аккуратным девичьим почерком значилось:
Эрвин замер на пару вдохов. Положил на стол ленточку.
Тихо произнес:
— Лейла Тальмир. Капитан Шаттэрхенд. Банкир Конто. Министр путей. Кто еще?..
Верный кайр Сорок Два подобрался, услышав тон герцога.
— Прихвостни Минервы? Еще наставники: Альберт Виаль, Франк Морлин-Мэй.
— Всех сюда.
— Так точно, милорд.
