Сюаньму только слышал, что её так называли друзья — «нуна», «нуним», но не догадывался, чем являлось это слово — именем, прозвищем или чем-то ещё. Может, просто обращение к другу или кому-то знатному.
— Монах Сюаньму, кем всё-таки эта дева приходится тебе?
Любопытные взгляды молодой госпожи Ли и Цянцян внимательно следили за его лицом, а он повернул голову и посмотрел в сторону нуны.
«Не знаю».
С его губ не сорвалось ни звука. Он молча отошёл к остальным торговцам, договорился с ними и затем расположился на камнях, пока все путники готовились ко сну. Издалека он поглядывал в сторону нуны: Цянцян всё-таки отдала им одеяло, и теперь нуна завернулась в него вместе со своей служанкой и расположилась на покрывале, постеленном на траве. Холодный ветер завывал вокруг холма, с хрустом ломал тонкие ветви деревьев и пытался сдуть разложенные вещи, но торговцы как следует всё прижали собранными камнями.
Сюаньму сел в позу лотоса, положил руки тыльной стороной ладони на колени и собирался помедитировать, но вместо этого периодически открывал глаза и смотрел на нуну. Как только он осознавал, что делал, то резко отворачивался и опускал голову, словно совершал нечто непристойное и пытался скрыть следы. Одновременно с этим он гадал, кем же всё-таки она приходилась ему — другом? Сестрой? Просто нуной, такой родной и хорошей, что он даже не горел желанием возвращаться в дом, в котором провёл последние двадцать лет своей жизни?
— Монах Шуаньму.
Потеряв бдительность, он вздрогнул и резко обернулся — мужской голос застал его врасплох. Евнух Квон приблизился и опустился рядом на камень, потирая плечи от холода и дуя на ладони, стараясь согреть их.
— Не знаете, зачем при… — евнух Квон закашлялся, едва не назвав нуну принцессой, но быстро поправился. — Не знаете, зачем понадобилось в Анджу? Всё-таки не близкий город.
— Нет, — тихо ответил Сюаньму, боясь разбудить отдыхающих.
Некоторое время они сидели молча: монах всё-таки выкинул мысли из головы и вслушался в окружающий мир — ветер завывал, раздувал траву и хрустел старыми ветвями, которые срывал и ронял на землю, насекомые стрекотали в далёких кустах, поблизости жужжала отдельно прилетевшая муха. Евнух Квон же ёрзал на камне и растирал руки, продолжал дуть на них и негромко жаловаться на холод, но в тишине он сидеть не смог и вскоре обратился к Сюаньму:
— Монах Шуаньму, что вас связывает с при… кхм, с моей госпожой?
Он пожал плечами, не зная ответа на этот вопрос. Вернее, он уже понимал и верил, что их связывало общее прошлое, о котором он ничего не помнил.
— Тогда что вы думаете о ней?
«Она сокровище, которое я хочу защищать».
— Может, она и хочет казаться храброй и необдуманно себя ведёт, лезет в драки… — продолжал настаивать евнух Квон.
«Я заметил».
— Но она тоже может совершать ошибки и бояться.
«Я хочу уберечь её от ошибок… Помочь найти верный путь. Спрятать от всех страхов, ужасов и печалей этого мира, укутать тёплым одеялом и унести далеко, как можно дальше от всех чудовищ и опасностей».
— Однако моя госпожа никогда не сдаётся.
«Нуна сильная и свободная, никто не отберёт у неё это».
— Когда она терпит неудачу, она плачет, бросается вещами, некоторые даже ломает, но собирается с силами и всё равно находит выход.
От его слов по спине Сюаньму пробежались мурашки, а грудь налилась теплом.
«Она… невероятная».
— При… госпожа часто сбегает, — евнух Квон вздохнул с сожалением. — Я не уверен, что всегда смогу быть рядом. Ни я, ни Хеджин. — Сюаньму почувствовал его взгляд на себе и приоткрыл глаза. — Что бы вас ни связывало… — он сделал небольшую паузу и мягко улыбнулся. — А я вижу, как госпожа к вам относится…
Сюаньму повернул к нему голову.
«Как?»
— Уважаемый монах Шуаньму, прошу, защитите мою хрупкую госпожу.
«Я… буду рядом с ней и защищу мою нуну».
— М.
— Спасибо.
На этом закончился их странный диалог, где говорил исключительно евнух Квон, а Сюаньму лишь под конец издал «М». Выросший вдали от простых людей, монах их не понимал, чувства и эмоции оставались для него загадками. Евнух, продолжающий растирать свои плечи и ёрзающий на холодном камне, оказался добрым и заботливым человеком. Нуну окружали хорошие друзья и близкие, и в их числе каким-то образом оказался Сюаньму: нуна заметила его в толпе, узнала и не отпустила.
Среди дальних ящиков послышалось шуршание и как будто очень тихое бормотание.
— Что это? — испуганно зашептал евнух Квон и вздрогнул, косясь в сторону шума.
Сюаньму мгновенно извлёк из одежды бумажный талисман, коснулся его чётками и зажёг. Он прошёл несколько шагов, ступая бесшумно, как евнух подскочил следом и засеменил за ним.
Голубоватый свет попадал на траву и вскоре достал до ящиков. Сверху Сюаньму не заметил ничего необычного — все верхние оказались закрытыми, поэтому он наклонился и осмотрел товар по сторонам, присел на корточки и заглянул вглубь, но так ничего и не заметил.
— Монах Шуаньму, снова нечисть бесчинствует? — услышал он испуганный шёпот евнуха Квона.
«Возможно, просто ветер?»