— Аккым? — уточнила она, специально понизив голос, хотя караван торговцев располагался далеко от них.
— Да.
— Из-за него вы здесь, генерал?
Он посмотрел Кохаку в глаза, но на этот раз на его лице не сияла привычная улыбка, оставив место серьёзному взгляду и хмурящимся бровям.
— Да.
Из-под его воротника выглянул мышонок Джик, схватился лапками за нос и пискнул:
— Ну и вонь!
Кохаку редко сталкивалась с подобным Ю Сынвоном — слишком привыкла к весёлому юноше и теперь не узнавала его. Он обошёл разлагающееся тело, наклонился над лицом, по которому ползали мухи и черви, разогнал их и внимательно всмотрелся в бамбук, затем присел на корточки рядом с Рури.
— Следов нечисти нет, монах Шуаньму?
Тот отрицательно качнул головой и вновь спрятал руку в рукаве — чётки сейчас были бесполезны. Генерал вздохнул и наконец-то улыбнулся, взглянул сначала на Рури, затем посмотрел в глаза Кохаку.
— Аккымы оставляют метку, связанную с их именем, — пояснил он тихим голосом и чуть нахмурился. — У Сыхуа это были цветы, здесь бамбук. А может, смысл именно в листьях, но сейчас это не имеет значения. Я до последнего надеялся, что это происки нечисти, но всё указывает на то, что в Анджу объявился аккым. — Прикрыв глаза, он снова улыбнулся, а затем обвёл обоих своим хитрым взглядом. — Ваш черёд, что вы здесь делаете?
Кохаку прикусила нижнюю губу. Делать Ю Сынвона союзником или продолжать всё держать в тайне, когда даже Рури не знал конечной точки их пути? Записку видела лишь Кохаку, но под светом полной луны в разрушенном храме лисы она узнала тайну, из-за которой чувствовала к генералу особую близость.
— Генерал Ю, вам знакомо имя Пён?
Лазурит пробует уличную еду Анджу
Почтение — это глубокое уважение к тому, кто его заслужил своими словами и поступками. Когда шифу делился своими мыслями как о жизни, так и простых бытовых вещах, сердца слушателей наполнялись восхищением и мудростью. Он мог просто объяснить, почему нельзя друг с другом ссориться, а все замирали и соглашались, и Сюаньму не отказался бы прочитать написанный им трактат о дружбе и взаимоотношениях. Любую просьбу с радостью бы выполнил и не задал бы лишних вопросов — к шифу Сюаньму испытывал глубокое почтение.
Что касалось нуны, она так и не рассказала, куда именно и почему они направлялись, назвала лишь город Анджу, но Сюаньму и не испытывал нужды расспрашивать её. Если слова шифу были понятными и звучали разумно, то нуну Сюаньму не понимал большую часть времени, её поступки часто удивляли его, а слова оставались загадками. И всё равно был готов следовать за ней — не только в другой город, но и страну, даже на край света. Он ей доверял.
Оба раза, когда Нань Шичжун приставлял оружие к шее нуны, Сюаньму по-настоящему боялся. Винил себя в беспомощности и безответственности: сам позволил нуне ловить с ним опасного врага и в итоге не смог защитить.
Он также испугался, когда каса-обакэ вцепился в её руку, порвал одежду, но к счастью, не сильно поранил — во всяком случае, рука оставалась на месте. От улыбки и смеха нуны на душе Сюаньму становилось тепло и спокойно, хотелось делать ей подарки, веселить и радовать. Находясь рядом с ней, он ощущал себя дома — не просто окружённым монахами в келье, в которой вырос, а с кем-то родным… с семьёй.
Являлось ли это чувство простым доверием или всё-таки чем-то большим?
— Генерал Ю, вам знакомо имя Пён?
Голос нуны ласкал его слух, как желанные тёплые лучи солнца пригревали в холодные дни. Внимательно рассматривая тело, ища хоть какие-то улики, Сюаньму вслушался в слова нуны. Он не первый раз сталкивался с трупом, но всё равно испытывал отвращение от ужасного запаха и вьющихся поблизости насекомых.
Генерал Ю ничего не ответил — возможно, качнул головой, потому что дальше вновь заговорила нуна:
— Мне сказали разыскать её в Анджу.
— Надеюсь, это не она, — усмехнулся генерал и кивнул в сторону трупа, чьё тело уже начало разлагаться, а вокруг летали назойливые мухи. Даже в такой ситуации он старался пошутить и поднять дух товарищей, хотя такие шутки казались монаху неуместными.
В центре лба женщины, не изгвазданном вытекшей из глаза кровью, Сюаньму заметил точку, словно её укусило большое насекомое с носом-иглой, как у комара. Монах прищурился и наклонился чуть ближе, убеждаясь, что ему не показалось, но в нос ещё сильнее ударил омерзительный запах, поэтому он сморщился и отодвинулся.
— Что-то случилось? — послышался голос одного из торговцев, к ним приблизились двое мужчин и в ужасе отпрянули назад. Мирные жители не привыкли к виду трупов и испытывали страх при столкновении с нечистью.
Сюаньму поднялся с земли и оказался за спиной генерала, нуна решительно выступила перед ними и обратилась к торговцам:
— Не поднимайте панику, убийцы здесь нет, — её успокаивающий тон подействовал на них. — Мы охотники за нечистью, разберёмся с этим.
Губы Сюаньму дёрнулись в слабом подобии улыбки.
— Дева Кон правду говорит, — подтвердил её слова генерал Ю.