— Ты же ешь рыбу? — встревоженно уточнила нуна, услышав его не оборачиваясь. — Или как мясо?
— Ем.
На самом деле Сюаньму почти не употреблял рыбу в пищу, однако среди монахов Цзяожи она не запрещалась, а подавалась на некоторые праздники.
— Повезло! А то они готовятся с рыбой, да? — нуна вздохнула с облегчением, а Дзадза на её руках — по-видимому, чувствовавший изменения в её эмоциях — зашевелил своей ножкой из стороны в сторону.
— Да, и с водорослями, но рыба измельчённая, не переживайте, и почти не чувствуется из-за перца.
Торговец достал из густой тёмно-оранжевой жидкости несколько палочек с пропитавшимися токпокки, одну протянул нуне, а вторую — Сюаньму. В нос ударил необычный насыщенный запах, но приятный. Монах осторожно схватился пальцами за предложенную палочку с узкой тёмно-оранжевой лепёшкой и взглянул на нуну: её горящие глаза желанно смотрели на предложенное угощение, она приоткрыла рот и буквально набросилась на несчастный токпокки. Однако в следующий миг отпрянула назад и пискнула:
— Горячо!
— Дева Кон, осторожнее! — обеспокоенно воскликнул евнух Квон, приблизился к ней на несколько шагов и повёл за собой коня генерала Ю.
— Дева Кон с годами не меняется.
— Генерал Ю, я сейчас вам что-нибудь отгрызу. — Нуна сердито посмотрела в его сторону, однако в её взгляде Сюаньму заметил насмешливые огоньки. Ему казалось, что за проведённое вместе время он стал лучше понимать её эмоции: сейчас она шутила, а не злилась всерьёз.
И вместо дальнейших ссор она подула на кусочек теста у неё на палочке, поднесла ко рту и надкусила. Зажмурившись, она улыбнулась, с наслаждением прожевала свой токпокки и проглотила.
— Фня-фня?
Любопытный Дзадза внимательно смотрел на палочку. Сюаньму не спешил пробовать собственный — всё равно пока горячий, а продолжал наблюдать.
В этот момент к лавке бесшумно подошла Хеджин и попросила налить для её госпожи воду или какой-нибудь прохладительный напиток. Торговец с улыбкой подвинул на край прилавка деревянный стакан, который наполнил жидкостью из кувшина.
Каса-обакэ высовывал свой длинный тонкий язык и пытался дотянуться до токпокки. Нуна усмехнулась и медленно опустила к нему палочку: Дзадза поднёс язык сначала с верхней стороны, не касаясь, затем с нижней, и лишь после этого медленно-медленно прикоснулся самым кончиком. В следующий миг он резко отпрянул назад, задёргался в руках нуны и с громким «Фня-я, фыр-мя-фыа?!» спрыгнул. Он не поскакал дальше, а плашмя бросился на землю, пытаясь стереть со своего языка остатки оранжевой жидкости.
Теперь Сюаньму уже с опаской посмотрел на палочку в своих руках — неужели токпокки оказались настолько острыми? С другой стороны, у нечисти и людей восприятия и вкусы могли быть совершенно разными. Но и он сам являлся драконом, а не человеком…
Чтобы не расстраивать нуну, он поднёс палочку к губам, принюхался, на всякий случай подул. Стараясь не смотреть на валявшегося на земле каса-обакэ, Сюаньму взглянул на нуну, которая уже опустилась на корточки и встревоженно поглаживала несчастный зонтик. Ей нравилась эта еда: он видел наслаждение в её лице, пока она грызла этот загадочный токпокки, поэтому всё-таки решился и надкусил.
Язык как будто прижгло, но не сильно — Сюаньму почти сразу привык к этому ощущению, оно даже показалось интересным. Тесто оказалось мягким, но одновременно с этим густым и клейким, поэтому жевалось не так просто.
Он поймал на себе испуганный и внимательный взгляд нуны — та переживала, как среагирует он сам. На вкус это было что-то необычное, но приятное. Торговец не соврал — из-за остроты Сюаньму не заметил ни добавленной рыбы, ни морских водорослей, но местами лепёшка всё равно отдавала морем.
— Неплохо, — в итоге сообщил своё мнение Сюаньму и в подтверждение своих слов доел уже подостывший токпокки, а нуна вздохнула с облегчением.
Ещё немного они задержались у лавки с необычной уличной едой, накормили всех и уже собирались уходить, как вдруг к ним приблизилась высокая дева в простой одежде с длинной чёрной косой и вплетёнными в неё цветами. За её спиной показалась ещё одна, пониже, но тоже в светло-коричневом с зелёными лентами и с серебряной шпилькой в волосах, концы которой изображали два листа бамбука, в руках она держала мешок, из которого торчали несколько веток с листьями. Чуть опустив голову, первая испуганно спросила:
— Вы случайно не из Сонбака?
Её щёки покраснели, а взгляд метался из стороны в сторону, но в основном цеплялся за Сюаньму и генерала Ю. Последний чуть прищурился, но всё равно улыбнулся незнакомке.
— Как вы догадались? — спросила нуна с удивлением и приподнялась с земли.
— Орабони* посылал письма про его близкую подругу-принцессу, вечно чёрного… Ой, нет, сына нескончаемой мрачной беззвёздной ночи генерала. — На этих словах Сюаньму чуть не подавился своим токпокки. — И также про молчаливого монаха из Цзяожи в свободных синих одеждах, переливающихся как морские волны, окружающие берега великого Сонгусыля.
* Орабони (кор. 오라버니) — обращение девушки к старшему брату.
— Орабони? Кто твой орабони?