Демоница вздрогнула, и во взгляде ее отразилось острое беспокойство. Поклонившись, она произнесла в пол:
– Владыку не затруднит немного подождать? Госпожа не собрана, ей нужно время, чтобы подготовиться к встрече и не оскорбить ваш взор своим неопрятным видом.
Каин выдержал небольшую паузу, прожигая макушку демоницы ничего не выражающим взглядом, а потом ответил:
– Хорошо. Отведи нас туда, где мы сможем с комфортом дождаться твою госпожу. Я надеюсь, она прибежит ко мне в течение десяти минут. – Последние слова он произнес низким и рычащим голосом.
– Да, конечно! – воскликнула демоница, чуть не подпрыгнув на месте, и поспешила развернуться. – Следуйте за мной, у нас как раз пустует одна из комнат для отдыха.
Каин последовал за ней в короткий коридор и вернул внимание Хаски.
– Эриас знает, что он реинкарнация первого человека, которого ты, придя в этот мир, не сожрал? А? Сяньсюэ Сыван?[4]
От услышанного имени Хаски передернуло.
– Как ты узнал? – встревоженно спросил он.
Каин пожал плечами.
– Брат подсказал, когда мы слились. Он все о тебе разузнал, когда ты наведался к нему в Асдэм сразу после исчезновения клана Ночи.
– Невозможно. Я сам до последнего понять не мог, почему душа Эриаса кажется мне такой знакомой. Как молоденький демон узнал раньше меня?
– Прогулялся по снам тех, кто жил в те времена и застал войну, – небрежно ответил Каин. – Расскажешь Эриасу?
– Зачем? Его душа перерождалась так долго, что даже отголосков воспоминаний о прошлой жизни не осталось. Сейчас мы вполне ладим и без знаний о том, что когда-то были знакомы.
Сопровождавшая их демоница открыла перед ними дверь, и Хаски вслед за Каином прошел в уютную комнату.
– Можете располагаться, – произнесла она, указывая на мягкие подушки вокруг широкого низкого стола и пустующий диван у стены.
Хаски кивнул и поблагодарил за помощь, позволив ей оставить их наедине.
– И тебя это не огорчает? – спросил Каин, падая на диван. – То, что он не помнит событий давно минувших лет? Обычно люди расстраиваются из-за забывчивости своих близких, а боги очень похожи на людей. – Он неприятно улыбнулся.
Хаски шумно выдохнул и зачесал назад вьющиеся алые локоны, на которых позвякивали золотистые колокольчики, а потом подошел и сел рядом с Каином.
– Если честно, за сотни лет я забыл многое из того, что нас связывало. Мы с ним квиты.
– И как же ты узнал его, если почти забыл?
Хаски улыбнулся, подумав о чем-то своем, и мягко ответил:
– В этом мире только один смертный с первой встречи успешно ловил меня на лжи.
Каин фыркнул, словно желал услышать нечто более интересное, чем это.
Он скользнул взглядом по помещению и разглядел в углу инструменты, предназначенные для музыкальных выступлений. Потом откинулся на спинку и вытянул вдоль нее руки, щипнув Хаски за плечо.
Бог Обмана огрызнулся и зарядил ему ладонью по бедру с такой силой, что Каин зашипел.
– Я тебе не игрушка, себя щипай.
– Мне скучно, – выдохнул Каин, откидывая голову на спинку дивана.
– Прошла минута с тех пор, как ты сел, и секунда, как я заткнулся.
– Секунда – это так до-олго.
Лицо Хаски исказилось.
– Его Светлость вроде бы не шут, но я ни разу не видел, чтобы ты скучал подле него, – заметил он.
– Потому что рядом с ним я схожу с ума. Тут не заскучаешь, – хохотнув, сказал Каин и покосился на Хаски.
Бог Обмана посмотрел на него так, словно с радостью бы выбросил его из окна прямо в водный канал напротив «Трех Карт».
– Оправдывайся дальше. Рассудок ты потерял задолго до вашей встречи.
Каин оскалился и вновь попытался ущипнуть Хаски за плечо, но шорох открывшейся двери отвлек его.
В комнату впорхнули четыре смертные девушки, высокие и стройные, с кожей бледной, как белый нефрит, и нежной, как у новорожденных младенцев. Они были облачены в легкие алые штаны из полупрозрачной ткани с подкладом в районе бедер и короткие топы с длинными широкими рукавами. Их одежды украшала золотая вышивка и колокольчики, приятно звенящие в такт их движениям. Две девушки закружились в танце, взмахивая полупрозрачными рукавами так же, как бабочки машут крыльями, а остальные подхватили инструменты и заиграли мелодию, напоминающую птичью трель.
– Вот и развлечение на время ожидания, – сказал Хаски, наблюдая за ними с таким видом, словно в его жизни было мало танцовщиц. Его алые глаза блестели, а уголки губ были слегка приподняты в легкой улыбке. Казалось, ему нравилось выступление и он всецело его одобрял, тогда как Каин с каждым чужим движением все больше хмурился.
– Ты настолько не любишь женщин? – спросил его Хаски, принимая чарку вина, которую в танце ему протянула одна из девушек.
– Дело не в этом, просто… они напоминают мне…
Каин взмахнул рукой, жестом веля прекратить. От неожиданности танцовщицы чуть не споткнулись и, растерянно поглядев на градоправителя, отошли в угол к подругам с инструментами, которые тоже прервались.
– Кого? – насторожился Хаски.
– Брата, – выдохнул Каин. – В прошлой жизни он был пленником в публичном доме и танцевал так же, как эти девы.
Хаски неприязненно поморщился и отпил вина.
