А я все тот жето бишьудивленныйподатливостью мостовойпо которой прошлипоколенияЯ держу в рукеволшебную палочкумерило тех летчто минулии тех что будути вовсе я не уверенчто все мне ведомоене болит большечем болят подошвы моикогда бреду яберегом моряпо острым ракушкамторчащимиз мокрого пескаПеревод В. Максимова.<p>«Не верю я капле…»</p>Не верю я каплестекающейчто житьей столькоосталосьсколько до концастеклянной стежкиведь она по путисобираетвсе полосочки светаскапливая себяПеревод В. Максимова.<p>«Держал я кисть рябины…»</p>Держал я кисть рябиныв ладонии пересчитывал капельки солнцаБерегом озеравозвращался деньс осенней прогулкии птица с четок багряныхспугнутаянакликала закати небо задохнувшееся тишиноюожидалоИ боялся ячто все деревьямои осенние мольбыуслышатПеревод В. Максимова.<p>Верю</p>А я все верючто твои волосыэто лещиначто прибежалана берег озераОтлетят птицыа ты останешьсябосая удивленнаяБыть можетя превращу тебяв туманную протокучтобы смогла до менядоплыть тыпо сдвоенному небуПеревод В. Максимова.<p><strong>Кшиштоф Камиль Штольц</strong></p><p>Воскресенье</p>Приличные людиспокойно спятчерез минутупроснется их совестьласковым голосоммолвит:воскресенье —возможность убить времяПеревод Л. Цывьяна.<p>Слова</p>Послевторой мировой войныискалеченные слова«правда» и«милосердие»утратилипатетическую самоуверенностьсловно упавший человекборется с собственной слабостьюгуманизммирбинтует памятьо расстрелянныхПеревод Л. Цывьяна.<p>Павшие солдаты</p>Когда под родимым небомземля не родитмы просыпаемсяв неизвестных могилахво снекровоточат наши раныкак наявукогда мы умиралиПеревод Л. Цывьяна.<p><strong>Эдмунд Косяж</strong></p><p>Старый знакомый</p>Еще в Ливерпуле мне сообщили, что в Лондоне мы возьмем на борт пассажира, некоего Владислава Ковальского. Нельзя сказать, что я обрадовался этому известию, но и поводов ворчать у меня не было: одна из шести пассажирских кают на моем сухогрузе как раз пустовала. Я, признаюсь, никогда особенно не интересовался своими пассажирами: после любезного приветствия и короткого разговора поручал их заботам своего хорошо вышколенного помощника. И на этот раз я, очевидно, поступил бы точно так же.
