– Нет такой силы, с которой мы вместе не справимся. – Женщина отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. – И без Пуговки я не уеду.
Колдун раздраженно прищелкнул языком, но сдержался. Лишь нахмурил густые брови и произнес:
– Женщина, ни одна лошадь в мире не стоит твоей жизни, как бы дорога эта скотина тебе ни была. Не представляю, чем там занята твоя голова, но я чувствую себя добычей, загнанной в ловушку.
Гвин задумчиво закусила нижнюю губу. Она внимательно изучала каждую черточку его сурового лица, частично скрытого густой темной бородой. Прямой нос. Густые брови. Сомкнутые в линию губы. Карие глаза с золотыми вкраплениями отливали янтарем. Величие импери дремало в нем. Во взгляде читалась забота и глубокая любовь. Многое за свою жизнь повидала Гвинейн Гарана, но ни один мужчина не смотрел на нее так, как Иврос. Потому она почувствовала себя бесконечно виноватой, что скрывала от него свои магические изыскания. Он должен был… Нет. Он заслуживал знать.
– Мне не удалось получить признание от убийцы твоей матери, – нехотя произнесла адептка, покачав головой. – Мне нужно доказательство. Нужно, чтобы Нордвуд подтвердил мой вывод. Не могу уехать, пока…
– Это все уже неважно, – перебил ее Иврос. Он говорил сдержанно, но Гвин ощутила, как напряглись его руки на ее спине. – Мамы давно нет. А мы с тобой есть. И мы рискуем, находясь здесь. Если отмщение и имело смысл, оно уже давно свершилось. Мама забрала у Мейхарта его жену и целое десятилетие терзала королевство.
Настала очередь Гвин хмуриться. Она хранила в мыслях с десяток доводов о том, почему виновник смерти Ашады должен признаться в своем преступлении публично. Но Ивросу озвучила лишь один:
– Она заслуживает справедливости, а ее убийца – наказания. Не мести неупокоенной ведьмы. А наказания. Как того требуют традиции Академии. Как моя совесть требует.
Колдун сокрушенно покачал головой. Прижался лбом ко лбу адептки.
– Какая же ты упрямая. – Он горько усмехнулся. – Просто невыносимо.
В глубине души Гвин понимала, насколько Ив прав. Но сдаваться она не умела.
– Дай мне еще один день, хорошо? – наконец попросила она. – Если до утра ничего не выйдет, мы уедем.
Женщина была уверена, что справится. Всерьез же думать о том, чтобы бросить Пуговку на милость Мейхартов, она и не собиралась. Кобылка была для нее не просто животным – она была умным и верным членом семьи. Вместе они прошли несчетное количество передряг. Пуговка выручала Гвин множество раз. Эта лошадь, пусть не самая быстрая или породистая, была настолько сообразительной, что оставалось лишь диву даваться.
– Хорошо, – после некоторого колебания нехотя ответил Иврос. – Но только один день. Поняла? Потом мы уезжаем.
Гвин с благодарностью погладила его заросшую щеку, запустила пальцы в густые волосы на затылке. Потянулась. И поцеловала теплые губы мужчины. Сначала медленно и нерешительно, потом настойчивее, с трепетом радуясь тому, как он откликается на поцелуй. Как его объятия становятся крепче, а руки скользят по спине, по бархатной ткани платья. От этих прикосновений тело бросает в жар. Кожа пылает под его пальцами, и Гвинейн чувствует его дыхание на губах. Будто нет помех меж ними. Тело становится ватным, а сердце бьется чаще. Поверхностней делается дыхание. Голова кружится от вскипающих ощущений, словно мир вокруг вот-вот рухнет в небытие вместе со всеми своими хлопотами и тревогами.
– Гвин, – выдохнул Иврос, нехотя отстраняясь.
– М? – Она осторожно прикусила его нижнюю губу. Открыла глаза и прочла на лице колдуна тревогу.
Адептка быстро поцеловала его, думая, что такая реакция связана с тем, что происходит между ними. Однако мужчина переменился: мышцы напряжены, брови нахмурены, крылья носа чуть подрагивают. Точно он чует нечто такое, что упускает из виду она.
– В чем дело? – Гвин наклонила голову.
– Что-то не так…
Договорить он не успел. В подвальных коридорах эхом разнеслось взволнованное карканье. Спустя пару мгновений в помещение влетел большой черный ворон. Он сделал круг под низким потолком, а потом сел напротив Ивроса и Гвин на груду разломанных бочек и забил крыльями, продолжая голосить.
В ответ в груди колдуна поднялось тихое рычание. Отголосок его звериной натуры, в которой Иврос проводил слишком много времени. Глас хозяина леса. Гнев и досада смешались в нем. Ив поднялся на ноги и спешно взял ножны с коротким мечом, которые он оставил возле лежанки Гвин.
– У нас гости, – проворчал он, отвечая на ее немой вопрос.
– Мейхарты? – Гвинейн почувствовала укол вины.
Это из-за ее упрямства они оказались в ловушке проклятых руин.
– Нет, – бросил колдун, широкими шагами направляясь к выходу. – Какая-то незнакомая женщина. Чаровница со змеиными волосами, если верить птице.
Ворон перестал каркать, нахохлился, сжался в комок. Точно хотел спрятаться в подвале вместе с Гвин.
– Чаровница со змеиными волосами? – Адептка вскочила на ноги и поспешила за колдуном, но тот уже скрылся в темном коридоре. – Ив, погоди!
Слабость после долгих часов в состоянии транса ударила в голову. Перед глазами поплыло.
