– Вы в ответе за эту девочку. Если вам никто этого не говорил, то скажу я. А если говорили, то я об этом напомню. – Адептка почувствовала, как под ее мягкими прикосновениями ершистый ребенок обмяк и расслабленно привалился к спинке кресла, позволяя Гвин разглаживать свои волосы. – Вы должны быть верны своей госпоже. До конца и во всем. Должны помогать ей, но не уступать там, где того требует ситуация. Должны оберегать ее. Защищать. Даже от самой себя, когда нужно. – Женщина говорила громко, но монотонно. Ее пальцы выделили три тоненькие прядки над правым ухом девочки и начали заплетать в косичку. – Вас трое. Она – одна. Неужели вы думаете, что ваши обязательства перед ней ограничены досугом? Нет. Ваша задача – вырастить из этого ребенка будущую королеву, умную и сильную духом. Научить всему, чему только можно. Настойчиво добиться результатов. И быть с ней от начала до конца. Возможно, всю жизнь. Возможно, так никогда и не вырастив собственных детей. Ваша задача быть ей опорой в любой момент. А не распушать хвосты при виде симпатичного мужика, позабыв обо всем на свете.
Гвин закончила плести. Без лишних раздумий сняла с собственных волос одну из тяжелых металлических бусин и закрепила ее на белокурой косичке. Затем снова наклонилась и поцеловала «сестру» в макушку, тонко пахнущую ромашкой.
Девана обернулась к ней, нащупала бусинку. Улыбнулась смущенно и вместе с тем светло. А потом поймала руку Гвин на спинке кресла и легонько сжала. Без слов.
Гвинейн улыбнулась в ответ. Она ощутила тепло. А еще легкую печаль, от которой не могла избавиться.
– Если приложить к уху морскую раковину, можно услышать шум прибоя, – серьезный голос Криса нарушил тишину. – А если закрыть глаза, когда Гвинни открывает рот, то можно услышать мастера Керику.
Блондин захохотал.
– Вечно ты все испортишь, ВарДейк, – проворчала Гвин.
Она окинула взглядом наперсниц принцессы. Те сидели пунцовые, потупив взоры.
– Прошу простить меня, моя леди. – Крисмер изобразил поклон, не вставая с места. – Но вы правы. Безусловно.
– Откуда вам так много известно о воспитании детей, леди Гвинейн? – неожиданно подала голос Имерия, одарив адептку колючим взглядом. – У вас их никогда не было. Или я не права?
– Были. – Лицо Гвин слегка помрачнело. – И много. Все остались в Идарисе. И они никогда не покинут стен старой Академии.
– Но… – Девана удивленно захлопала глазами, однако задать вопрос не успела.
В дверь постучали. На пороге возник Дарон.
– Прошу простить меня, – камергер торопливо поклонился, – но к нам прибыл гонец из Валиндера. Он упал с лошади в пути, и у него, кажется, сломана рука, а наш лекарь отбыл утром на Чаячий Мыс. Леди Гвинейн, вы не могли бы взглянуть?
– Конечно, – кивнула она. – Уже иду.
– Я с тобой. – Крисмер встал с места.
– Не нужно, – отмахнулась адептка. – Со сломанной рукой я как-нибудь разберусь. Играйте дальше. И не забудьте перемыть мне косточки, когда я уйду достаточно далеко.
Она потрепала Девану по плечу и направилась к выходу.
Дарон придержал ей дверь, пропуская в полумрак коридора, и затем пошел следом.
– Что она имела ввиду, говоря про детей? – спросила принцесса.
– Когда мы служили в Академии, нашей обязанностью было поочередно приглядывать за младшими адептами, – пояснил Крисмер. – Несмотря на всю строгость Гвин, малышня в ней души не чаяла…
– Сказала же, когда уйду достаточно далеко! – громко крикнула Гвин, не оборачиваясь.
Дарон вздрогнул от неожиданности и сокрушенно покачал головой.
Адептка успела подбросить дров в очаг, зажечь свечи и разложить на столе свой нехитрый инструментарий, когда двое стражников привели в башню раненого гонца из Валиндера.
Молодой кареглазый мужчина был бледен и с ног до головы покрыт грязью и кровью. Его правую руку удерживала в согнутом положении импровизированная повязка из желтого вязаного шарфа.
– А Дарон сказал, что у тебя рука сломана. – Адептка дернула бровью.
– В том числе, ваша милость. – Юноша кивнул.
– Усадите его на стул, – Гвин постаралась прогнать навязчивое воспоминание подальше, – и подождите снаружи.
Стражники подчинились. Когда дверь за ними закрылась, адептка скрестила руки на груди и спросила:
– И кто это был? Не кобальд, случаем?
– Миледи, я просто с лошади свалился. – Юноша отвел взгляд. – Ужасный позор.
Адептка презрительно фыркнула.
– Лги кому-нибудь другому, – она понизила голос так, чтобы стражники за дверью не могли ее услышать, – но я знаю, что куртку ты порвал вовсе не в кустах. Да и кровь на ней не твоя.
На последней фразе она наклонилась ниже и потянула носом, по-звериному раздувая ноздри. Чародейка забормотала слова заклятия; ее глаза побелели, что привело гонца в ужас. Юноша прянул назад, судорожно сглотнул и едва удержался, чтобы не сбежать.
Усиленное чарами обоняние уловило сладковатые нотки с примесью древесной коры, шерсти и металла. Кровь уже успела впитаться в ткань, но запах оставался весьма отчетливым. Равно как и следы когтей и мелких зубов, что силились разорвать толстую простеганную куртку, но так и не смогли.
