К сожалению, не все семьи радовались детям с магическим даром. Ярые противники магии или участники движения «За чистую кровь», часто отказывались от детей-магов, если таковым случалось у них родиться. Вот был у кого-то в семье, допустим, пра-пра-пра… белладонна-его-знает-сколько… прадедушка маг, но никто даже ни слухом, ни духом. А потом в семье любесов появлялся пострелок. В лучшем случае родители мирились с этой мыслью, а потом меняли своё мнение и начинали думать, что магия — это не так ужи плохо. В худшем случае они превращали жизнь своего ребёнка в лютый кошмар: морально давили, притесняли, издевались и считали за уродца. Порой даже вынуждали не использовать магию, что потом приносило кучу бед, ведь магию нельзя сдержать, если не знаешь, как это сделать. Вот дети в порыве гнева или другой сильной эмоции творили чудеса. Увы, не всегда добрые. И часто после таких «чудес» оставались сиротами. А всё потому что им строго запрещали не только спрашивать о магии или ей учиться, но даже думать о ней и упоминать. Откуда у таких детей появятся знания, как управлять своей силой? Поэтому приют Твердь не такое уж и плохое место и многие дети, чьи родители отказывались принимать их дар, в него сбегали. Также там находили дом неугодные миру половиныши, бастарды, отпрыски продажных девиц или просто осиротевшие дети магов. И если бы не бабушка, я и Лив тоже бы в нём оказались.
— Я уже говорила, но повторюсь: мы с Жаном дружили, — продолжила Несс. — Когда я осиротела и попала в приют, Жан сразу же взял меня под своё крыло. Защищал от других мальчишек, а иногда девчонок, пока я сама не научилась давать отпор. В праздники мы делились друг с другом сладостями…
В её голосе послышалась улыбка.
— Едой, когда кого-то наказывали и оставляли без ужина, секретами, а потом и…
Несс резко замолчала и тяжело вздохнула.
— Раньше мы всегда мечтали, что один из нас поступит в отряд поддержки, а второй — в боевой. Мы станем напарниками и будем всегда вместе. Ну, ты же знаешь, что Мечи часто берут себе в напарники кого-то из поддержки, а если ещё их силы дополняют друг друга, то они становятся практически непобедимыми. Вот и мы мечтали стать непобедимыми. Жан всегда грезил Боевым факультетом, а я даже не сомневалась, что он туда поступит, потому что Жан всегда рвался в бой, всегда был первым и впереди всех. Я же была позади и очень сильно удивилась, когда его определили не на Боевой, а на Поддержку. Жан был так расстроен, что я пообещала ему поступить на Боевой. А теперь, когда поступила… — её голос надломился. — Он сказал, что мне здесь не место.
Она замолчала, и в этой тягучей тишине я не знала, что ей ответить. «Мне жаль?» — это прозвучит глупо, потому что мы почти незнакомы и Несс вряд ли поверит в искренность моих слов, а я не хотела быть с ней неискренней. Но к счастью. До того, как тишина стала неловкой, Несс резко повернулась ко мне, подложила ладонь под щеку и поинтересовалась:
— Теперь ты. Что тебе приснилось?
Я почувствовала, как уголки губ дрогнули в улыбке.
— Как моя мама сгорает в огне.
Несс на миг затаила дыхание, а я вздохнула и стиснула в кулак кулон.
— Мои родители тоже погибли, и с тех пор я каждую ночь видела один и тот же сон. Я бегу по тёмным улицам, а потом нахожу её и папу, а как только хочу их коснуться — они сгорают.
Не знаю почему, но стоило проговорить этот сон вслух, как на душе стало чуточку легче, хотя раньше, я кроме бабушки и Лив никому не доверяла этой тайны.
— Сочувствую, Лав, — вдруг произнесла Несс.
И пусть в темноте я не смогла разглядеть выражение ее лица, но то, как она произнесла: «Сочувствую», — не показалось мне обычной фразой, которой нас с Лив часто «кормили» после гибели родителей. Было в её голосе что-то действительно доброе и понимающее, хоть мы и только-только познакомились.
— И я тоже, — улыбнулась я в темноте. — Сочувствую.
— Что ж, давай спать, — Несс утащила подушку пониже и, взбив её руками, с тихим шелестом на неё опустилась. — А то скоро первый день занятий. Мне вот интересно, нас познакомят с новым деканом? Может, им окажется какой-нибудь молодой красавчик? Ух! Было бы здорово! Как думаешь, Лав?
Меня так и подмывало ответить: «И не надейся», — но вспомнила звезду среди всех деканов профессора Люмуса с факультета Целительсва и произнесла совсем другое:
— Уверена, они выберут самого лучшего. Может, даже Эдгара Дариставского… — вспомнила я безумное предположение Ника, на что Несс сокрушённо простонала:
— Шутишь? Этого аристакратишку семейки Флэмвель? Лучше сразу меня отчислите…
— Почему? — искренне удивилась я, потому что Флэмвель хоть и был бессовестно богат, но никогда не был замечен в плохом отношении к людям ниже его сословия.
— Да потому что у него есть огромный недостаток для декана, который мне бы понравился.
Она приподнялась, чтобы меня видеть, и серьёзным голосом добавила:
— Флэмвель годится мне в отцы.