В то время как её взгляд блуждал, Алек заметил, что её внешность стала изменяться. Через мгновение он больше не видел в ней богине подобного существа. Вместо этого широкая улыбка озарила её лицо, выпуская наружу отвратительные языки: они были влажные и медленно скользили из её зубастой пасти, как раздутые пальцы утопленника. Её глаза вздрагивали в своих гнёздах, изнывая от столетий, в течение которых она заглядывала в будущее.
Алек заставил себя не отскочить от неё подальше.
— Ты даже понятия не имеешь, как удовлетворить меня. Может, тебе нужно сначала попробовать свои, — она язвительно приподняла брови, — таланты на юных смертных. Насколько я помню, их проще развлечь, — смешок сорвался с её губ, игриво закрутил его волосы, покалывая кожу на шее.
Алек ощутил, как румянец заливает его щеки, поэтому отступил к матерям.
— Ты не такая, как я ожидал.
— Я в редких случаях предстаю в образе женщины, — промурлыкала она. — Ты призвал меня, чтобы получить указания, или просто хотел взглянуть на что-то восхитительное и абсолютно недосягаемое?
Алек посмотрел на матерей, одобрительно кивающих ему. Он прочистил горло.
— Я призвал тебя, потому что мне нужна твоя помощь в поисках одной из твоих потомков.
— Действительно? Мой потомок? Зачем? — Смех был соблазнительно саркастичным.
— Она поможет мне в моей миссии, хотя не уверен, какая роль отведена девушке в битве.
Пифия крикнула — свет пронзил черный зал. Её пышные формы увеличились вдвое по сравнению с обычным размером, налившись силой.
— Ты многого не понимаешь. Вопросы написаны на твоём лице и в твоей душе. Пустые, как лед. Ты пример существа из мира и времени, о которых ничего не знаешь, и удивляешься, почему он такой несчастный, — её голос ожесточился, а сама она светилась раскалённым золотом. — Я — Оракул Дельф. Мои пророчества предотвращали войны и разорения людей. Моя сила, которой наградили меня боги, настолько велика, что её не так легко ослабить. Смертная несёт магию в крови, костях. Я слышу, как она дышит, спит в её лёгких и крови, пока не пробудится, — яркие цвета фигуры охладились, а её тело сжалось. — Пока ты не пробудишь её.
Понимая, что он был близок к тому, чтобы спрятаться за креслом, Алек расправил плечи и собрал волю в кулак. Он шагнул вперёд и недрогнувшим голосом сказал:
— Как?
— В мгновение, когда её сердце перестанет биться, её судьба решится, и сила Оракула освободится. Это — то, что ты ищешь. Однако её самопожертвование пробудит тебя. Я вижу его, — её улыбка заставила его сердце замереть, когда она поразила его взглядом. — Я вижу, как мрак рассеется, как ты пойдёшь по дороге, но не сможешь выбрать направление. И тот, кто будет с тобой, не пойдет по тому же пути.
Алек отвел глаза.
— Мойры так решили. Линия жизни молодой женщины прервется, — сказала Дева, накрывая своей рукой его руку.
— Ее существование как смертной прекратится, — пояснила Матерь, обхватывая его свободную руку.
— Тем не менее, ты будешь там, чтобы перехватить и переписать ее будущее, — сказала Старица, смотря на сестер. Она взяла их за руки, замыкая круг.
Алек остался стоять на месте, ошеломленный и неуверенный. Он смотрел, как его матери занимали места, а затем одновременно открыли глаза, напевая в унисон. Из их глаз полился янтарный дым. Он, кружась, проник в нос Алека, наполнив его грудь. Он скорчился в кресле. Фурии крепче сжали его руки, прижимая его к каменному столу с силой, присущей только бессмертным.
В унисон с их светящихся губ сорвались слова, молотом бьющие Алека по ушам.
— Мы вдохнули в тебя часть самих себя, которую ты должен передать наследнице Пифии. Заполни ее этими фрагментами наших душ, так что они станут единым целым и вернут жизнь бездыханной.
Обессилевшие фурии опустились в креслах, будто брошенные куклы-марионетки. Потрясенный силой, клокочущей в его груди, Алек попытался вдохнуть воздух и встать на ноги. В нем было слишком много дымчатых душ, которые пропитали его тело. Он вцепился в воздух, пытаясь ухватиться за что-то, чтобы удержать свое трясущееся тело. Ничего не найдя и не способный позвать на помощь, он свалился на пол и перестал сопротивляться мягкой черноте, затуманивающей его зрение.
— Ева, прекрати баловаться и обернись, — нетерпеливо сказала Лори.
Ева опустила руки и уставилась на свое отражение. Топ обтягивал ее стройную талию, подчеркивая изгиб фигуры, как у песочных часов.
— Он прекрасно облегает в некоторых местах, но не во всех. Хотя я правда хочу произвести фурор. У меня есть шикарная юбка, подходящая к нему, а наряд просто великолепно будет смотреться на вечеринке. — Она бросила еще один взгляд в зеркало, прежде чем обернуться к маме.
Лори наморщила нос.
— Ты выглядишь так, словно собралась на кастинг для рекламы пива.
Ева вздохнула и снова повернулась к зеркалу.
— Это потому, что у меня огромная грудь. — Безуспешно она попыталась запихнуть свое богатство в рубашку.
— Это наше семейное проклятие. К счастью, после того как в будущем у тебя появятся дети, в очень далеком будущем, ты сможешь сделать то же, что и я, и они уменьшатся.
