Янтарный меч – том 3 глава 125
Глава 125 – Гальбу
Так и не поняв, как обстоят дела, Вероника покачала головой и ответила подчеркнуто холодно:
Это частный спор между Киррлутцем и Ауином, в связи с чем попрошу друидов в него не вмешиваться.
От такого ответа на площади будто похолодало.
Частный спор? – покачал головой Анделлу, нахмурившись, – независимо от его причин, мы не позволим решить его в бою. Пока вы на нашей территории – даже пальцем его не трогайте.
И снова повисла пауза. Посланцам из Киррлутца оставалось лишь недоуменно переглядываться.
Ввиду наших дружеских отношений с королем Пламени Гателем мы не станем расследовать произошедшее ранее, но если киррлутцская империя позволит себе высокомерие и в дальнейшем устраивать в нашем поселении неприятности, не извольте винить нас за ответную невежливость.
Высокомерие? – вновь холодно хмыкнула Вероника, – и в чем же проявится ваша невежливость, если мы будем настаивать на своем «высокомерии»?
Она была уверена, что справится даже с тремя здешними Старейшинами одновременно.
Командир Вероника, вы настаиваете на начале войны?
Услышав слово «война», Роно аж слегка подпрыгнул: конфликт с друидами мог закончиться чем-то вроде второй Священной войны.
Фаэна неверяще уставилась на Анделлу и решила переспросить:
Вы собираетесь начать войну с Киррлутцской империей из-за гражданина… Ауина?
Нет, – покачал тот головой, – дело не в его гражданстве, дело в том, что это наш самый почетный гость.
«Самый почетный гость у друидов? И что это значит?» «А ведь друиды раньше ни разу так никого не называли. С каких пор они стали так сближаться с чужаками?»
Наблюдавшие за сценой на рынке местные, с любопытством переглянувшись, обратили внимание на Брэнделя.
Вероника не ответила, да слова и не требовались. Очевидно было, что друиды крайне серьезно относятся к этому делу, и остается только пойти на компромисс:
Что ж, преследовать его я не буду, но как быть с тем, что парень ранил моих людей?
Будь добр, объясни, – обернулся к Брэнделю с вопросом Анделлу.
А я думаю, лучше дать слово ей, – предложил Брэндель, указав на связанную Фаэну.
Мотивы его были весьма корыстны: друидам было достаточно одного взгляда на опутавшую ее лозу, чтобы понять, что произошло.
Барьер срабатывал на попытки атаковать без разрешения. Существовали, конечно, люди, которым эта защитная система была нипочем – Вероника, к примеру – но большинству такие путы были не по плечу.
«Вот ведь лисенок! Будь ты гражданином Киррлутца…»
Ругая парня про себя почем зря, Вероника не могла не отметить его мудрость: сохранил спокойствие несмотря на обвинения, а вдобавок умудрился отбиться от ответственности за все события разом, не оправдываясь и не теряя достоинства. И все же важнее всего был его талант.
Фаэна, объясни, – тихо пробормотала она, буравя связанную взглядом.
Все зашло настолько далеко, что уже не было смысла никого покрывать, тем более, что командир и сама понимала, что виноваты, скорее всего, именно они. И все же она обязана была до последнего защищать честь и достоинство Империи, пострадавшие от атаки Брэнделя на ее людей.
Брэндель откровенно рассчитывал, что аристократка начнет привирать в попытке привлечь симпатии на свою сторону, и попадется в расставленную ловушку, где он тут же разоблачит ее ложь, но та, шокировав всех, вместо этого просто выложила все как есть.
Ухмыльнувшись напоследок, она окинула его гневным взглядом, словно говоря «Мне незачем лгать, простолюдин!»
И, естественно, рассказ изобиловал эпитетами в адрес Брэнделя – и тут она не стеснялась: прозвучало и «неотесанная деревенщина», и «забывший манеры ублюдок», и «плут», и «мошенник», и «подлец, смеющий захватить благородную даму в заложники». Все это настолько раздразило Брэнделя, что он заиграл желваками, едва сдерживаясь.
Поняв, что произошло, друиды пришли к нужным выводам: виноваты представители киррлутцской империи, но поскольку ничего, кроме товаров из лавки кентавра не пострадало, те могли оплатить ущерб и уйти. Понурив головы и не веря в происходящее, те покинули площадь, захватив не подававшего признаков жизни графа Калленса.
Чувствовали себя имперские рыцари как во время разгрома Киррлутца королевством Хазелл вековой давности. То отступление было поспешным и постыдным: в разбитой броне и с сорванными белыми эмблемами, посрамленные киррлутцские войска еле унесли ноги с поля боя и с вражеских земель.
С момента той битвы и до сегодняшнего дня Империя не терпела таких поражений. Даже с участием самого генерала в схватке им не удалось отстоять честь родины.
Все до единого киррлутцские рыцари, отступая, прожигали молодого ауинского лорда ненавидящими взглядами, виня его за то, что их выставили полусумасшедшими смутьянами.
Я тебя запомнила, парень, – бросила Вероника напоследок.
Вы имеете в виду, что меня запомнит империя, не так ли? – с облегчением ответил Брэндель, убирая меч в ножны и твердо возвращая ее взгляд.
Ты дворянин? – внезапно спросила она.
Брэндель кивнул.
Лорд?
