Не стоит беспокоиться: ни герцог Лантонранд, ни Великой мастер Флитвуд, ни наши рыцари не станут поддерживать этих деревенщин. Пускай там себе рыскают в темноте, пока могут, но я уверен, что в свете новой информации ее Высочество не станет их поддерживать.
Кобб едва не расхохотался. Принцесса давно и намного превзошла в упрямстве явно ее недооценивающего Асселя, да и далеко не все при дворе выступают против ее сотрудничества с мятежниками. Вполне в своем скрытном и молчаливом духе не высказывая сомнений напрямую, он ответил вопросом:
А какую позицию занял лорд Обербек?
Ассель тут же помрачнел и затих.
«Волк» вел себя неоднозначно, не выдавая даже своих мыслей о происходящем на юге, не говоря уже о том, чтобы выбрать сторону. Еще больший повод для головной боли создавало наличие у Обербека сторонников: тот возглавлял собственную группу, «фракцию внутри фракции», а по хитрости ничуть не уступал старому лису Макарову.
Именно из-за этого молчания противники выбора принцессы медлили, не переходя к открытым действиям. До тех пор, пока ее ближний круг не придет к согласию, и все в него вхожие не выскажут свою позицию, в вопросе с бунтовщиками возможны резкие смены курса.
Ассель, явно настроенный против, свое мнение уже высказал, и продолжал настаивать, что глупо рисковать судьбой всего королевства, ставя не на ту сторону в нешуточном мятеже. Кобб, как и многие другие, это мнение разделял: в его глазах вероятность победы графа Ранднера, правителя на огромной территории, с сильнейшим войском и союзниками, в сотни раз превышала все остальные, особенно отступление перед горсткой бунтовщиков.
Кто знает, может, на фоне чертовых смутьянов они и сами станут лучше выглядеть?
Возможно, планы принцессы и окажутся осуществимыми, но кто в своем уме ее поддержит? Слишком уж это опасна – настолько, что выглядит как мечты наивной девчонки, жаждущей взять под контроль собственную судьбу.
Знать на этом континенте слишком часто сталкивалась с подобным поведением монархов, чтобы воспринимать его всерьез. Вместо этого все строили грустные и понимающие мины, ничего не предпринимая, и держа выгодный себе курс.
Для них судьба принцессы была давно решена: ее ждала роль марионетки в политическом браке, а если девчонка захочет сопротивляться – ей это позволят, но ровно до тех пор, пока эти трепыхания не начнут сказываться на всеобщем спокойствии и благополучии.
Подойдя к покоям принцессы, Ассель подал Коббу сигнал, чтобы тот скрылся из вида, и, постучав для порядка, почти сразу же толчком открыл дверь.
В кабинете уже собралось порядком знакомых лиц: Обербек, Флитвуд, граф Барр и почти все ключевые фигуры в королевской фракции. С момента обострения на юге такие советы проводились здесь почти ежедневно.
Но в этот раз что-то было не так: слишком тихо, слишком натянутая тишина. Под напряженными взглядами присутствующих Ассель с поклоном передал принцессе рапорт.
Благодарю, сэр Ассель, – спокойно и непривычно холодно ответила принцесса, снова заставив его почувствовать себя не в своей тарелке.
Поводов для беспокойства вроде бы не было: при дворе он считался одним из королевских наставников и обучал ее искусству фехтования.
Ваше Высочество, это мой долг, – склонив голову, ответил Ассель.
Ни принцесса, ни остальные присутствующие даже не взглянули на пергамент, словно вся нужная информация у них уже была.
Не выдержав, он исподлобья покосился на принцессу: лицо – непроницаемо и сосредоточенно, точеные наполовину эльфийские черты не выдают ни единой эмоции, осанка – привычно прямая… на первый взгляд, все как всегда.
Ее красота словно бунтовала против окружающего холода: в серебристых волосах отражался мягкий свет свечей, а покоившиеся на подоле платья изящные ручки застыли в неподвижном ожидании.
И только в глазах, вмело встречающихся взглядами с окружающими, застыла мрачная решимость, а губы почти все время оставались крепко сжаты.
Я так понимаю, настало время выслушать мнения, – отстраненно начала Гриффин.
Казалось бы – вот он, компромисс, но, судя по решительному тону и звенящему в голосе металлу, становилось понятно, что уступок не будет. Словно решение принцесса приняла самостоятельно, твердо и давно, а их советы и жалобы ее крайне мало волнуют.
Граф Барр в который раз разочарованно покачал головой, сожалея, что принцесса не родилась принцем: с таким-то характером и решительностью они бы сейчас горя не знали.
Увы, никаких «если бы» и «а вдруг» в истории не бывает, и судьба принцессы была решена: мир с графом Ранднером и вынужденный брак с кем-то из семейства герцога Аррека.
В представлениях всех без исключения членов королевской фракции набеги с севера не стоили внимания: к захватчикам-северянам здесь относились как к собакам, лающим, но не кусающим.
Стоит растаять снегу – закончатся бои, пройдет угроза войны, и наступит пора возрождать королевство. Что может быть естественнее такого исхода?
Трентайм
