...... И вот, стоя здесь, наблюдая за тем, как море на горизонте встречается с небом, я готова! Я жду-не-дождусь следующего дня и того, что он нам готовит. Думаю, именно об этом предвкушении и писал отец: ужасно интересно, что же нас ждет в конце пути! – воодушевленно закончила она, даже набравшись смелости оторвать руку от поручня и поправить взъерошенные ветром волосы. Очаровательный жест, полный одновременно невинности и кокетства, да еще и в исполнении такой красавицы.
Сквозила в ее голосе и легкая печаль: Брэндель понимал, что Амандина соскучилась по дому и все еще оплакивает смерть родителей. Уважительно помолчав, он позволил ее словам унестись вдаль, а сам задумался еще кое о чем.
«Сколько уже времени прошло, а ничего не изменилось: это тело все еще мое лишь наполовину. Да и ответа на вопрос, как бы я поступил, получи возможность вернуться в прежний мир, все еще нет».
Вернувшись в реальность, он сосредоточился на Амандине: похоже, пауза не пошла ей на пользу – она явно собралась себя жалеть. Хотя и повод для этого был, и он ее понимал как никто: они оба лишились дома.
Не винишь отца? – спросил Брэндель наконец.
Поначалу я даже не знала, как к нему относиться, но мама, помнится, часто разражалась тирадами про его отсутствие. Я тогда решила, что раз поняла ее – надо попытаться понять и его – тем более, что дворянский титул обязывает детей быстрее взрослеть и быть более… понимающими.
На этом месте Брэндель мысленно закатил глаза: «Вот бы все дворянчики так рассуждали».
И все же я его виню, – продолжила Амандина с тихим вздохом, – как бы ни был прекрасен этот мир, неужели он важнее родной дочери? Представить невозможно, насколько я завидовала соседским детям, у которых были оба родителя, пускай и жили они намного беднее.
А отец знал про твой талант, про… Маджисайт?
Думаю, да. Он редко возвращался домой, но каждый раз привозил с собой какие-то документы и чертежи, книги, свитки… и все это меня очень радовало, но его не заменяло. Так что, думаю, он по-своему обо мне заботился… просто не так, как мне хотелось.
Рука сама потянулась в поясную сумку: там все еще лежали найденные рядом с телом ее отца серые камушки. С другой стороны, они скорее всего имели какое-то отношение к катакомбам и Келси, так что показывать их Амандине он не спешил.
Уверен, ты права. Ты совершенно точно не была ему безразлична, но выражал он это по-своему – так со многими бывает… И с каждым по-разному.
Обернувшись к нему, Амандина ответила озадаченным взглядом, но промолчала: подоспел Карглис с парочкой будущих Белых Львов.
У этого кадра проблем с адаптацией не было никаких: прямо-таки рожденный для странствий и перемен, он буквально за полдня приноровился к качке и уже вовсю передвигался по палубе не хуже, чем по суше.
Пораженный вновь раскрывшимся талантом Джеймс объявил Карглиса прирожденным моряком, покосившись при этом на Брэнделя. Судя по их недолгой беседе, этот парень, хоть с виду и ровесник новоявленного природного дарования, не один год провел в море – ну и сколько же ему на самом деле лет, чтобы все это успеть?
Брэндель, естественно, ссылался на книги, но Джеймс лишь недоверчиво качал головой: практический опыт и книжные знания – далеко не одно и то же, и для него, обладающего и тем, и другим, разница была очевидна.
Смущали капитана и его навыки мага: мало того, что и сам способен на что угодно, так в сквайрах у него этот Сиэль – волшебник, сильнее которого он в жизни не встречал! Как что-то не заподозрить?
Стоило Карглису со спутниками приблизиться, стало ясно, что обоим не просто нехорошо, а прямо-таки паршиво. Черт побери, ну и ну: да они даже в бой против волков в Темном лесу шли веселее!
Недурно ты поработал со своими людьми. Я повидал рекрутов и в Ампер Сеале, и в Карсуке, но даже близко не лучше твоих, – подметил тем временем Джеймс, затягиваясь трубкой и ею же указывая на Карглиса и остальных.
Куда там, – возразил Брэндель.
Мнение Джеймса разделяла и его команда: несмотря на зеленоватые лица и бледный вид, держались ребята неплохо и не роптали. А уж на фоне впервые вышедших в море гражданских – справлялись и вовсе отлично.
С собой в Ампер Сеале Брэндель взял сорок будущих офицеров Белых Львов, две третьих общего состава. На них возлагались большие надежды, но опыта бойцам пока явно недоставало, и эта экспедиция должна была им его обеспечить. Выжившие закаленные бойцы станут его костяком, а еще – будущим и оплотом нового государства.
Наверняка они пока этого не понимают, и вряд ли до конца осознают, какие опасности ждут впереди. Импульсивная горячность юности в сочетании с безоговорочным доверием к своему лидеру – типичное сочетание для ауинской молодежи в эту эпоху: даже понимая, что враг невозможно силен, все равно безрассудно бросаются в атаку.
