— Так, мне пора на историю, — Лидия поднялась из-за стола, так и не съев ничего. — Айви, ты идешь?
Я отрицательно покачала головой.
— Ну, как знаешь. Сама потом будешь разгребать свои проблемы.
И, подхватив свой поднос, девушка направилась прочь. Стоило ей отойти на пару шагов, как Айзек перестал улыбаться.
— Я обещал ответить на любые вопросы. Спрашивай.
Я закусила губу, пытаясь сообразить, что же я хотела узнать. Слишком много всего вертелось в голове, и никак не могло собраться воедино.
— Ладно, — Айзек взлохматил волосы и оперся локтями на столешницу. — Тогда начну сначала.
И он рассказал. О том, что им катастрофически не хватало денег. Винсент не мог работать, так как кому-то приходилось заниматься домом и учебой Си Джея, ведь мальчику плохо давались науки. Невил и Дилан тянули все на себе, и если первый умел справляться со стрессом, то вот второй превращался в едкое чудовище. После аварии, что произошла двенадцать лет назад, Дилан отстранился от людей, оградив себя от возможной боли, которую ему могли причинить. Он обтянул свое сердце колючей проволокой, а душу запер за множеством замков. Спрятавшись за сарказмом, парень привык к тому, что никто не видит его слабость. Единственным ее свидетельством были шрамы после аварии, которые юноша всячески пытался скрывать, даже летом натягивая рукава по самые кончики пальцев.
То, что Дилан сказал тогда, нисколько не удивило Айзека, ведь он становился частым свидетелем подобного поведения. И он выставил меня не потому, что я что-то сделала не так, а из беспокойства за брата.
— Он странный. Мрачный, запертый в себе, и я не знаю, что на самом деле творится у него внутри. Иногда я ловлю себя на мысли, что начинаю приписывать ему всякие расстройства личности или еще что похуже, но я знаю, что это не так. Травма, полученная еще в детстве, сделала его таким. Он видел, как на его руках умирали родители, он сам барахтался в собственной крови, и ничего не мог с этим поделать.
Я молчала. Руки дрожали, и я впервые посмотрела на Дилана, как на человека с проблемами, не пытаясь выместить на нем злость за свою слабость. Я привыкла уметь постоять за себя в человеческом мире, но он каким-то образом сметал все мысли из моей головы. Я хотела винить парня, и именно поэтому злилась.
— Он в порядке? Из-за этого тебя так долго не было?
— А? Нет, с ним все хорошо. Дилан быстро отходит от всякого такого. Поверь, он уже и думать о тебе забыл, при чем, уже в тот же вечер, как ты ушла, — отмахнулся Айзек.
Его слова больно кольнули внутри. Я стыдливо отвела взгляд. Друг делился со мной проблемами, а я думала только о том, что для Дилана я была просто очередной истеричкой, которая развела конфликт на пустом месте и чье имя можно даже не запоминать.
— Я работал. Пришлось немного поднапрячься, но мы оплатили все долги, и теперь братья могут немного расслабиться до нового года, — пояснил парень.
Я натянуто улыбнулась, пряча взгляд.
— Сладенькая, с тобой все в порядке? Ты покраснела, как рябина на снегу, — Эвон присела рядом и пытливо всматривалась в мое лицо.
Щеки горели. Я сильнее закусывала губу, не зная, что сказать.
— С тобой все хорошо?
Я слегка мотнула головой, сбрасывая оцепенение, что навалилось тяжким грузом, и улыбнулась, пытаясь приободрить друга.
— Да, не переживай. Я просто немного задумалась о своем, — отмахнулась я. — Рада, что все в порядке. Прости, я, наверное, пойду.
Поспешно я поднялась из-за стола и направилась к выходу из кафетерия. Сердце колотилось в груди, словно сумасшедшее. Каждый стук болью отдавался в висках. Неприятное чувство. Я пожалела, что оставила обезболивающее дома.
— Айви, ты уверена, что ничего не произошло? — в голосе Эвон звучала тревога.
— Я просто решила, что стоит заглянуть на историю, чтобы потом не возникло лишних проблем.
Истинная причина была вовсе не в этом. Взгляд, прожигающий мой затылок. Казалось, он струился отовсюду, и, в то же время, я не чувствовала его источник. Словно он был в самом воздухе, которым наполнился кафетерий. Взгляд, следующий за мной по пятам и пугающий меня до дрожи.
Кто-то следил за мной уже долгое время. Он выжидал, искал мои слабые места, чтобы после напасть, а мне никак не удавалось отыскать преследователя. Кем бы он ни был, я определенно проигрывала.
Тревожное чувство никак не хотело покидать меня. Оно без конца скреблось внутри, привлекая к себе внимание. Оно горчило на кончике языка противной желчью, и мне все время хотелось запить этот привкус чем-нибудь сладким. Я то и дело оборачивалась, даже находясь в своей комнате наедине с мыслями, боясь застать кого-то за своей спиной. И чувствовала, как постепенно сходила с ума.
