— А теперь слушай меня, глупая Ривэрто. Либо выметайся из Академии и беги в свой ничтожный мир, либо прячься по всем углам, как только где-то вдалеке завидишь меня. Бойся, скрывайся, будь начеку каждое мгновение, потому что я найду тебя, освежую и растопчу твой мир, — голос немца в моей голове заглушал все иные звуки.
Поэтому, когда в следующее мгновение мимо моего лица пролетел кулак и врезался в скулу Гюнтера, я от удивления рот раскрыла. Дым растворился, будто он никогда и не владел мною, и я разом ощутила контроль над телом. Обернувшись, я увидела, что София прижимала к полу Бласку. Словенка барахталась, размахивала руками и ругалась, пытаясь выбраться из-под подруги.
— Это тебе за все издевательства, стерва. Твой дар на острове бесполезен!
Натсуме отобрал у Гюнтера кулон и бережно вложил в мою ладонь.
— Мне не составит труда подавить ваш крошечный бунт, — немец ухмыльнулся. — Но в этот раз я позволю вам насладиться иллюзией победы. Игра стала слишком скучной.
Парень бросил на пол ботинки, перекинул плащ через плечо и постепенно направился прочь.
— Бласка, не отставай…
Девушка, кое-как выбравшись из-под Софии, пронеслась мимо меня и, нагнав Гюнтера, на мгновение обернулась и бросила на нас злобный взгляд. В отличие от немца, она жутко ненавидела проигрывать.
— Ты в порядке? — Натсуме приобнял меня.
Я отогнала остатки оцепенения и прижалась к другу. Злость клокотала внутри, но я пыталась усмирить ее, затолкать как можно дальше, похоронить до правильного момента. Когда-нибудь наступит день, и я сумею противостоять дыму. Тогда придет конец издевательствам Гюнтера. Раз и навсегда.
Отпустив парня, я надела ботинки, давая ногам согреться. София накинула на меня свой плащ. Ее губа была разбита, но я видела в глазах плескающийся океан счастья, ведь она смогла дать отпор, отвоевать маленькую свободу.
— Спасибо вам, — я улыбнулась и застегнула застежку на серебряной цепочке, возвращая кулон на привычное место.
Вечером, сидя на подоконнике в гостиной со стаканом молока, я смотрела на клубящийся туман за окном и думала. Происшествие в Академии затмила новость о том, что некоторые занятия будут проводиться вне острова в различных точках мира. Я тут же переключилась на позитивный настрой и ожидание повидать страны, о которых читала в книгах.
Одним из обязательных условий ношения формы было то, что ее запрещалось использовать в повседневной жизни до окончания обучения в Академии. Я была единственной из семьи, кто, кроме Штатов и острова, не видел ни одного места на земле вживую. Передвижения с той скоростью, которая позволяла в считанные минуты оказаться на острове, разрешалась лишь чтобы добраться до Мортема и после вернуться домой.
София разделила мою радость, ведь Украина была, по ее словам, не очень-то интересной страной. Только вот мне так не казалось. Рассказы о Львове, где та жила, заставляли меня затаить дыхание и слушать, иногда посмеиваясь, когда девушка не могла найти подходящего слова на английском, что был универсальным для всех мортов, и заменяла его своим родным, украинским словом. Я полюбила чужой язык, не понимая ни слова, что временами слетали с губ подруги, и желала воочию убедиться в правдивости ее рассказов.
А еще меня порадовало то, что нам предстояло изучить легенды мортов, углубляясь в историю. С развитием технологий, ростом мира постепенно наш язык перестали употреблять, заменив его английским и оставив некоторые слова, что имели лишь приблизительный перевод. Мертвый, как и латынь, морит интересовал меня не меньше, чем путешествия. Внутри жила надежда, что удастся отыскать что-нибудь про меня и мою особенность.
— Моржи едят котят на завтрак, — послышался уставший голос Эвон.
Я резко обернулась. Девушка сидела на столе и покачивала ногой, всматриваясь в окно. Она выглядела какой-то измученной и расстроенной. Едва заметное свечение, исходящее от нее, имело бледновато-серый оттенок, чего ранее никогда не случалось.
— Что за бред ты несешь? — я сделала глоток молока.
Эвон резко дернула головой в мою сторону. Свет стал ярче, приобретая привычный голубой цвет.
— Ты видишь меня? — требовательно спросила девушка.
— Ты с ума сошла? Пропала куда-то, не показываясь, а теперь лезешь с глупыми вопросами.
Душа осела на пол и рассмеялась. В ней было нечто безумное.
— Я была рядом с тобой все это время. Никуда я не девалась. Это ты не видела меня. Та старуха промыла тебе мозги, определенно.
Я уставилась на подругу, пытаясь переварить ее слова. Кусочки постепенно складывались в единое целое. Я ни разу за день не увидела ни единой души, даже Клэр и Патрик куда-то подевались. Я не видела их ни разу до отъезда родителей, но не придала этому значения. Первым, что сказала Хибики, увидев меня, было «Ты утратила его». Тогда я не поняла, что она имела в виду, а она говорила о моем даре. Он исчез более, чем на сутки, и я просто не придала этому значения.
— Как я вообще могла не заметить этого? — в панике я подорвалась с подоконника, зацепив стакан, и тот полетел на пол, разлетаясь осколками стекла и брызгами молока во все стороны.
