— Не нужно забираться в твою голову, чтобы понять, что ты изменилась. Это читается в твоих глазах. Ты слишком рада вырваться из рутины, сбежать из острова. Что-то тенью преследует тебя, и, готов поспорить, ты не захочешь возвращаться, пусть через несколько дней и отправишься домой. Ты даже дышишь здесь иначе. Там, на острове, ты хватала воздух, словно задыхаясь, словно боясь подцепить какой-то вирус, которым больны все мы. Осторожно, судорожно, рывками. Ты никогда не дышала глубоко, будто туман забьется в легкие и задушит изнутри. Здесь ты другая. Ты не боишься, не бежишь. Наслаждаешься каждым вдохом, каждым мгновением.
Я удивленно смотрела на парня, не веря его словам. Как можно дышать иначе? Я готова была отмахнуться от его слов, если бы не видела, что он действительно думал над каждым словом, что срывалось с его губ. Глен был уверен в том, о чем говорил, и мои сомнения улетучились, развеялись на ветру.
— Я не буду спрашивать, в чем дело. Не думаю, что ты расскажешь, — парень перевел взгляд на меня, и по спине побежали мурашки. Я не могла опустить глаза, перестать смотреть на него. Будто завороженная, я следила за каждым словом, за каждым движением. — Но, Айви… Не забывай, кто твой друг, а кто враг.
— Ребятки, поднимайте свои попки, — задорный голос Олберт разрушил все волшебство. Я спрятала взгляд, выбросив разом все мысли. — Идем знакомиться с новыми друзьями. Нас пообещали накормить вкусным завтраком.
Я поднялась на ноги и зашагала в сторону домика, на который указала девушка. Эвон поспешила за мной. Отойдя на несколько метров, я услышала тихий шепот:
— Что ты сказал ей?
Не дожидаясь ответа, я ускорила шаг. В то мгновение я не хотела знать, что сказал Глен. Он застрял где-то между тем, кому я хотела доверять, и тем, кого стоило бояться, и сказанное могло окончательно внести ясность в происходящее, но я испугалась, что ответ мне не понравится, и сбежала. Так было проще. Так я не обязана была выбирать.
В небольшом домике меня ждал накрытый стол, стакан коровьего молока и дружественная компания. Мистер и миссис Морец оказались приятными собеседниками, а их сын Киген, которому едва исполнилось восемь, трещал без умолку о времени, когда его возьмут в Академию Джулианы Томпсон. Я хотела закричать, чтобы мальчик никогда не покидал родных краев, но тот был так воодушевлен, что я одернула себя, не позволив словам вырваться наружу. Я видела во взгляде его родителей ту же боль, что переживала сама, но они улыбались и делали вид, что счастливы за сына.
Тени остались за пределами домика, предпочитая не ввязываться в светские беседы, и оставив семейство Морец одаривать нас гостеприимством. Миссис Хоффман следила за каждым словом, сказанным за столом, словно коршун. Я чувствовала, что они все скрывали тайну, знать которую нам с Хибики было не положено. Даже находясь вдалеке от влияния Сената я ощущала его длинную руку, покоящуюся на шеях жителей деревни, ожидающую мгновения, когда можно будет сдавить пальцы, убивая неугодных граждан. Провалив экзамен и будучи сосланным в Исландию, каждый в поселке оставался частью Мортема и должен был следовать четырем законам.
Я то и дело поглядывала на Хибики. Девушка потеряно ковырялась вилкой в тарелке, так и не притронувшись к еде, и бормотала что-то под нос. Бен гладил ее по голове, шепча на ухо ободряющие слова, разобрать которые я не могла, но на японку это не действовало. Стеклянным взглядом она сверлила столешницу, и я видела, как дрожали ее руки. Что-то определенно было не так. И Тени не имели никакого отношения к происходящему.
— Айви, — окликнула меня Эбигейл, привлекая внимание. Я оторвалась от оценивания состояния Хибики и перевела взгляд на женщину. — Может, ты хочешь что-нибудь спросить?
Я перехватила взгляд миссис Морец, в котором проскользнула паника, умело скрытая уже через мгновение. О чем я могла спросить, что не вызвало бы никаких подозрений? Где начинались рамки, за которые жители колонии не имели права выходить? Как много скрывает Сенат и для чего на самом деле к нам приставили Теней?
Я прожевала картофелину и запила ее молоком.
— Вам нравится здесь? Ну, то есть, почему колонию не сделали в каком-то городе? Почему именно луг и горы?
Мистер Морец тепло улыбнулся.
— Я люблю это место. Конечно, вряд ли кто из мортов мечтает оказаться здесь, но мы счастливы. Здесь наш дом, наше место. Я рощу сына и, надеюсь, когда-нибудь он станет полноценным членом нашего общества. У меня есть работа, жена, дом. Чего еще можно желать?
Я чувствовала, что мужчина говорил искренне. Каждое его слово было пропитано любовью к этому месту и желанием уберечь себя и свою семью от любой беды. Пусть он не смог стать тем, кем был рожден, он стал счастлив в месте, далеком от мрака и тьмы.
Звон лопнувшего стакана напугал меня. Я резко обернулась. Хибики подорвалась с места и сжимала в руке осколки. Ее потерянный взгляд в панике блуждал, не найдя, за что бы зацепиться.
— Неправильно! Это все неправильно, — кричала она. — Неправильно!
