Послышались удаляющиеся шаги, и я облегченно выдохнула. Где-то в глубине души я даже радовалась, что именно Дилан видел последствия моей встречи с Куртом. Перед ним я не должна была оправдываться.
Я сбросила полотенце и натянула на влажное тело свитер. От него исходил запах мужского одеколона, и я невольно уткнулась носом в ворот и вдохнула аромат.
— Не принюхивайся так. Еще, глядишь, влюбишься, а этот свитер мне самому очень даже нравится.
Я бросила на парня недовольный взгляд. Натянула носки на согревшиеся ноги и умостилась в кресле.
— А где все?
Не сразу я обратила внимание, что в доме царила тишина. Откуда-то из глубины доносилась приглушенная музыка, но в остальном посторонних звуков не было, что меня удивило.
— Они уехали в Шарлотт. Будут дней через пять.
Его глаза пристально следили за мной, а я никак не могла решить, в какой смотреть. В свете ламп карий глаз казался практически черным, и напоминал о моем мире. Зеленый же приобрел сероватый оттенок, что сделало взгляд стальным и жестким. Я поспешно прикрыла глаза, спасаясь от того, что парень мог в них увидеть, и закусила губу.
— Тогда мне, наверное, стоит уйти. Я хотела поговорить с Айзеком. Не буду тебе мешать.
Не успела я подняться, как Дилан практически вжал меня в кресло, упершись ладонями в мои плечи. Я ошарашено распахнула глаза и уставилась на парня.
— Нет, ты точно ненормальная, — прорычал он. — Ты притащилась сюда в метель в домашней одежде, а теперь собираешься идти обратно? Жить надоело?
— Да какое тебе дело? — вспылила я. — Будто тебя очень волнует, что со мной станет.
— Ни капельки, — юноша пожал плечами. — Только вот Айзек со свету меня сживет, если узнает, что я отпустил тебя из дому в метель, да еще и в таком виде. А он узнает, так что лучше уж потерпеть твое присутствие, чем потом выслушивать его недовольство.
Я закатила глаза и демонстративно фыркнула. Дилан не был похож на человека, которого такие мелочи должны были беспокоить.
— Не настроена я на общение с тобой. Моя жизнь и так не сказка в последнее время, только тебя в ней и не хватало.
— И что же такое там произошло? Любимый хомячок помер? — в голосе звучала насмешка.
Губа дрогнула, и я мигом растеряла весь боевой настрой. Плечо пронзило фантомной болью. Я прижала ноги к груди и уткнулась лицом в колени.
— Ты не поймешь, — я помрачнела.
— Столько драмы на пустом месте. Ну, не человека же ты убила в самом-то деле. Так что хватит разводить этот спектакль.
Вспышками воспоминания ворвались в голову. Кошмары, от которых удавалось спрятаться, находясь в реальности, выбрались из снов и настигли меня. Я заткнула уши, пытаясь заглушить голоса, но это не помогало. Как можно заткнуть того, кто говорит в твоей собственной голове? Голоса смеялись, шептали, дразнили меня, а я качала головой, силясь вытолкнуть их наружу. И Курт, мертвый Курт, смеялся громче всех, запуская пальцы в мои легкие.
— Айви…
Слишком много боли. И сквозь кровь, заляпавшую снег, проросли маки. Я хватала ртом воздух, но он словно стал вязким и жидким, заливая легкие. Я закашлялась и вцепилась пальцами в волосы.
— Прекращай, это уже не смешно.
Дилан храбрился, но я слышала в его голосе нотки паники. Он был напуган не меньше меня, и я не знала, что делать. Курт хрипел, захлебываясь собственной кровью, и надрывно смеялся.
— Прячься, Айви, они найдут тебя. Я найду тебя, — из уголка его губ стекла капелька, оставляя после себя красный след.
Я зажмурилась и, вдохнув полные легкие воздуха, закричала.
Злобный хохот затих так же внезапно, как и возник в голове. Не контролируя себя, я расчесывала руки до крови и срывала голос до хрипа. Ладонь Дилана легла мне на плечо, и я отшатнулась, зашипев. Не церемонясь, парень сгреб меня, трясущуюся от страха, в охапку и уложил рядом с собой на диване, медленно поглаживая по спине. Он чувствовал, как от каждого прикосновения я вздрагивала, и едва ощутимо пробирался сквозь охватившую меня иллюзию в самую глубь, выталкивая в реальность. Он баюкал меня, словно ребенка, и терпеливо ждал, пока я разберусь с демонами в своей голове.
Слезы высохли, но на губах все еще остался соленый привкус. Царапины на руках саднили, и я все пыталась о них не думать. Так и хотелось почесать, но я лежала, не шевелясь, и глубоко дышала. Дилан оказался так схож с пледом, в который можно было укутаться и сбежать от всех невзгод. Он лежал рядом, запустив пальцы в мои волосы, и медленно массировал кожу, пуская мурашек в бег по телу.
На столике неподалеку сидела Эвон и напевала детскую песенку, плавно раскачиваясь из стороны в сторону. Голубой комочек, заменявший ей сердце, размеренно пульсировал, то становясь ярче, то тускнея в приглушенном свете торшера. Девушка отбивала по столу пальчиком ритм в такт мелодии. Я зажмурилась, мысленно подпевая.
— Я уже видел подобное, — голос Дилана звучал несколько отрешенно. — Врачи называли это посттравматическим синдромом. Им все время нужно нацепить какой-то ярлык, окрестить все диагнозом. Забавно, людям ведь это никак не помогает.
