— И не собираемся, — ответил Уилл. — Если приблизитесь к ножу, я вас убью. Идемте с нами, если вам так надо, но здесь вы не заставите нас остаться. Мы уходим.
— Ты лгал!
— Нет, — сказала Лира, — вру я. Уилл не врет. Вы об этом не подумали.
— Но куда вы идете?
Уилл не ответил. Он прощупал ножом сумрачное пространство и прорезал окно.
Салмакия сказала:
— Вы совершаете ошибку. Вы должны это понять и прислушаться к нам. Вы не подумали…
— Подумали, хорошенько подумали и завтра скажем вам, что мы надумали. Можете идти с нами, а можете вернуться к лорду Азриэлу.
Окно открылось в мир, куда он спрятался с Барухом и Бальтамосом, чтобы спокойно выспаться: на теплый бескрайний берег с дюнами и деревьями, похожими на папоротники. Он сказал:
— Здесь… здесь будем спать… подходяще.
Он пропустил их вперед и тотчас закрыл за собой окно. Изнуренные дети сразу легли, дама Салмакия осталась караулить, а кавалер открыл магнетитовый резонатор и начал передавать свое сообщение в темноту.
Широкие врата.
Две бронзовые створки распахнув,
Открыли взорам внутренний простор.
Созвездья лампионов, гроздья люстр,
Где горные горят смола и масло,
Посредством чар под куполом парят.
— Дочь моя! Моя единственная! Где она? Что вы сделали? Моя Лира… лучше бы сердце мне разодрали… со мной она была в безопасности, в безопасности — где она теперь?
Крики миссис Колтер гулко раздавались в комнате на верху адамантовой башни. Она была привязана к креслу; волосы растрепались, одежда порвана, в глазах отчаяние. Ее деймон, обезьяна, извивался и бился на полу, опутанный серебряной цепью.
Лорд Азриэл сидел рядом и писал что-то на листе бумаги, не обращая на нее внимания. При нем стоял адъютант и нервно поглядывал на женщину. Когда лорд Азриэл протянул ему листок, он отдал честь и стремительно вышел, а его деймон, терьер с поджатым хвостом, выбежал за ним.
Лорд Азриэл повернулся к миссис Колтер:
— Лира? Меня она не интересует, — сказал он тихим хриплым голосом. — Нелепая девчонка должна была оставаться там, где ей было велено, и делать то, что сказано. Я больше не могу тратить на нее мое время и ресурсы; если она отказывается от помощи, пусть пеняет на себя.
— Ты так не думаешь, Азриэл, иначе ты не…
— Именно так я и думаю. Суета, поднятая вокруг нее, никак не соизмерима с ее достоинствами. Заурядная английская девочка, не очень умная…
— Умная! — сказала миссис Колтер.
— Хорошо, сметливая, но не интеллектуалка, импульсивная, нечестная, алчная…
— Смелая, щедрая, любящая.
— Вполне заурядный ребенок, ничем не выдающийся…
— Заурядный? Лира? Она необыкновенная! Подумай, что она
— Ты права, — сказал он и встал. — Она единственная в своем роде. Укротить, приручить тебя — это непростой подвиг. Она отняла у тебя яд, Мариса, вырвала у тебя зубы, огонь твой потух в водичке сентиментальной жалости. Кто бы мог подумать? Безжалостный агент церкви, фанатичный враг детей, изобретательница чудовищных машин, придумавшая рассекать их надвое и отыскивать в их маленьких испуганных душах малейшие признаки
Миссис Колтер была больше похожа на дочь, чем думала. В ответ на это она плюнула ему в лицо. Он спокойно вытерся и сказал:
— Кляп и от этого нас избавит.
— Поправь меня, если я не права, — сказала она, — тот, кто показывает своего пленника, привязанного к креслу, своим подчиненным, конечно, образец галантности. Развяжи, или я
— Изволь, — сказал он и вынул шелковый шарф из ящика стола, собираясь завязать ей рот, но она замотала головой.
— Нет, нет, Азриэл, не надо. Умоляю, не надо меня унижать.
На глазах у нее выступили сердитые слезы.
— Хорошо, я тебя развяжу, но она побудет в цепях. — Лорд Азриэл бросил шарф в ящик и разрезал на ней веревки складным ножом.
Она потерла запястья, встала, потянулась и только тут заметила, в каком состоянии ее одежда и волосы. Лицо у нее было бледное и осунувшееся, остатки галливспайновского яда еще действовали, вызывая мучительную боль в суставах, но она не желала, чтобы это заметил лорд Азриэл.
— Можешь помыться вон там. — Он показал на комнатку величиной с чулан.
