К тому же само слово "вызывающе" как катализатор подтолкнуло Карину к покупке. Именно сейчас ей нужно было хоть кому-то бросить вызов, а не пассивно наблюдать за происходящим.
-Берем? - почти утвердительно произнес Никита. Девушка кивнула, как завороженная глядя на "грибок", уже как на свою собственность.
-Сколько он стоит? - наконец, налюбовавшись, спросила она, но приятель предупредил желание девушки быстрее, чем та достала кошелек:
-Я сам заплачу. И не спорь, - отрубил Ник, а уже через несколько минут Карина с неимоверным удовольствием отправила в мусорку предшественника желтого зонта. Словно бы и не вещь, а старую жизнь выкидывала.
Было решено заехать по пути домой к Карине. Но там ребят ждал весьма неприятный сюрприз в виде недовольных родителей Карины под дверью. Они то ли собирались уходить, то ли, наоборот, откуда-то возвращались. Отец бряцал ключами, аки рыцарь латами, пытаясь попасть в скважину. Так что первой их заметила мать. Сначала лицо ее осветилось радостью, но, не увидев в руках дочери ни сумки, ни чемоданов, родительница потухла. Блудная дочь немедленно нырнула за широкую спину Ника, без зазрения совести выставляя его вперед, как щит.
-Кто это? - поинтересовался шепотом Кузя, но художница уже натягивала на лицо слащавую улыбку, которая могла бы по приторности состязаться с медом.
-Привет, - все-таки совершенно беззаботной выглядеть не получилось. Или это круги под глазами испортили все впечатление, или не вовремя высунувшийся мальчишка, но родители заметно перекосились.
-Ты домой собираешься? - начал отец, наконец, распахивая дверь квартиры.
-Я все беспокоюсь, где она, - подхватила дородная мать.
-Насколько я помню, ты обещала вернуться уже через три дня. Мы и так слишком долго ждали. Заходи, давай.
-Это я виноват, - вступился Никита, - Я уговорил Карину остаться.
-Вот именно! Вам, молодой человек, вообще, нельзя было даже делать такие предложения, - взъярился отец, брызгая слюной, - Моя дочь - это вам не какая-то распутная девка, которая ложиться в постель с первым встречным.
-Папа... - словно извиняясь за его поведение, художница прикусила губу.
-Что, папа? Что, я тебя спрашиваю? В конце концов, разве мы не даем тебе все необходимое, разве я не позволяю тебе заниматься, чем хочешь, плачу за все, нет?
-Вот именно, - неожиданно для самой себя в ответ закричала Карина, - Ты все делаешь для меня, но я никогда не могла что-то сделать сама. Мне не пять лет, пойми, и даже не десять. Я скоро стану старой девой, без мужа, без детей, без личного пространства и надежды на будущее. Я не могу элементарно приготовить себе обед, потому что он всегда на столе. У меня нет права плюнуть на все, начать что-то, что-то бросать. Это даже не существование птицы в золотой клетке - это полет безмолвного духа, бестелесного, который не в силах даже подвинуть предмет без помощи человека. Поэтому я и ушла к Нику. И я не собираюсь возвращаться.
-Как это, дочка? - удивилась мать Карины. На ее глазах милая девочка неожиданно превратилась в настоящую фурию. Глаза горели, левая рука сжалась в кулак, а правой она вцепилась в ладонь парня, - Мы так соскучились по тебе, мы хотим, чтобы ты была счастлива...
-Я тоже этого хочу, - покачала головой художница, - Дайте только мне воздух, а крылья отрастут сами.
Слова старого стихотворения как нельзя лучше подошли для выражения ее мысли. Девушка невольно вспомнила первую строфу, словно саму по себе всплывшую в голове:
-Ты не можешь так с нами поступить, - не сдался отец, - и, вообще, кто этот мальчишка? На какой помойке ты его выкопала.
-Это мой новый натурщик, - мрачно ответила девушка, -. Хотя да, именно так. Я его подобрала. И собираюсь помочь найти ему новую семью. Не желаете усыновить, а? Не хотите? Думаю, мне лучше самой это сделать.
-Карина, ты с ума сошла? - неожиданно поинтересовался Кузьма. Никита недовольно покосился на оборванца, но ничего говорить не стал. Подобная идея возникала и у него. Правда, в роли опекунов выступила бы его семья. Однако Ник и предположить не мог, что подруга сама до этого додумается, да еще так открыто заявит родителям.
-Я во вполне здравом уме. Конечно, если ты не хочешь иметь со мной никаких дел, можешь возвращаться на улицу.
-Ну, что ты, - протянул мальчишка, - я ничего такого...
-Вот и хорошо, - оборвала его Карина. Она почти не чувствовала своего тела. Голова стала тяжелой, сердце стучало где-то в висках, ладони вспотели. Но больше молчать не было смысла. Огромная плотина прорвалась, и художницу тащило все дальше и дальше. Не то к водопаду, не то к отмели.
