-Так что этот Хрупыч сказал? - попыталась подвести женщину ближе к теме Карина.
-Да что он мог сказать? Видел, как Кузя садился в электричку до города. Конечно, мы сначала ему не поверили. Мало ли, может, он нашего мальчика с кем-то перепутал с похмелья. К тому же, у Кузи денег совсем не было, так что билет он купить не мог. Всех проводников опросили, к начальнику вокзала сходили. Никто про ребенка ничего не знает. А потом к нам родственники приехали, молодая пара. На отдых. Угу, хорош отдых: по полгода в позе рака на грядках стоять! Ладно, опять я не о том. Короче, зашли они ко мне, девчонка со мной когда-то дружила. И говорят: видели нашего Кузю в электричке! Мы с мужем в тот же день поехали сами в город. Но сами понимаете, одно дело в пределах родной деревни искать, а совсем другое - в таком-то муравейнике. В общем, долго мы бегали, хоть какие-то зацепки искали. Нашли, наконец, тех бомжей, у которых он последнее время жил. Там один деловой такой мне прямо в лицо засмеялся да говорит: "Нету уже вашего племянничка. Он, почитай, с неделю как умер!". И остальные тоже кивают. Только и смогла от них одного добиться, что пошел мой Кузенька куда-то, да так и не вернулся. А ежели не вернулся, они сказали, то дело гиблое: или загребли в милицию, или умер. Но так как их самих никто не трогает, значит, вероятнее второй вариант. И что мне-то, горемычной, делать оставалось? Ни креста, ни могилы даже не осталось... Прости меня, Кузя...
Екатерина Анатольевна вновь обрушилась на пол, истово крестясь и целуя оборванца то в колено, то в руку, то в наклоненную маковку. Пришлось подругам во второй раз ее утешать. Карина быстро сбегала в дом, принесла воды с сахаром. Все наперебой убеждали, что лучше средства для успокоения нет, хотя на саму художницу оно почему-то не действовало. Решив, что исключения только подтверждают правила, девушка притащила почти полную кружку, объемом в литр. Двоюродная тетка Кузи немедленно присосалась к живительной влаге, как истосковавшаяся по крови пиявка. И только, когда посудина почти опустела, женщина соизволила поднять на друзей глаза.
-А вы, сами-то кто?
-Понимаете, я приютила Кузю у себя, пообещав, что устрою его, - промямлила художница.
-Как это - устрою? У него семья есть, все законно, официально? Куда это вы мое мальчика пристраивать собрались, а?
-Вот об этом и хотели с вами поговорить, - вмешалась Зоя. Она была намного решительней подруги, мгновенно оттесняя ту себя за спину, - Я, то есть мы с моим супругом хотели бы усыновить Кузьму.
-И на каких же это, позвольте спросить, основаниях? Я пока не собираюсь от него отказываться.
-Мы понимаем ваши чувства, - осторожно произнесла Карина, - Но просто не можем оставаться в стороне, когда ребенок сам сбегает от своих родственников, несколько месяцев живет в каких-то сараях, недоедает, и у него нет ни документов, ни возможности даже помыться. Когда я его встретила, он больше походил на скелет, который годами держали в шкафу: худой, грязный со ссадинами и синяками. Остаться равнодушной к такому было просто невозможно!
-Да, я была не права, я мало уделяла ему внимания! - возмущенно подбоченилась Екатерина Анатольевна. Сам виновник спора тем временем медленно уползал по лавочке к порожкам, чтобы в случае чего недалеко было бежать до ближайшего укрытия, - Мне надо было зарабатывать, кормить его чем-то. В наше время даже хлеб бесплатным не бывает, а к нему порой еще и маслица хочется.
-Не надо прикрываться бедностью, чтобы скрыть черствость, - хмыкнула в ответ художница, - приведу вам один пример. У меня есть друг. Он всю жизнь пахал, для того, чтобы жить по-человечески. Когда в школу ходил - помогал матери. Она продавщицей работа и шила на дому платья. Пока мать за прилавком стояла, он пуговицы пришивал да резинки вставлял. Когда в институт поступил, вечерами подрабатывал официантом. Потом кучу сил вложил в открытие своего кафе. Но он никогда не отмахивался от друзей и родных, и тем более не допустил бы того, чтобы его ребенок ушел из дома, как побитая собачонка. Я понимаю, вы устаете, понимаю и то, что Кузьма вам не родной сын. У вас нет тех материнских чувств, что прочно сковывают мать и дитя. Но вы женщина! А любая женщина - это хранительница очага, это сосуд, в котором храниться нежность и понимание. Не уже ли раздавать затрещины приятнее, чем прижимать к себе, утешать, ласкать? Не надо смотреть на то, что ему уже четырнадцать. Возраст не имеет значения. Каким, скажите, каким человеком, мужем, отцом вырастет тот, кого в детстве постоянно шпыняли? Кем вырастет тот, кто видел рядом с собой лишь пьяниц, воров, хулиганов, бездельников? Да, в деревне жить тяжелее. Да, здесь совершенно другие условия. Но вы, вы - его единственный родной человек, а он бежит от вас, как от врага. Я предлагаю вам сделку: вы отдаете мне Кузю, пишете отказную или что там еще потребуется. А я в свою очередь обязуюсь помочь вам, чем смогу. Работой, жильем, деньгами.