— Когда слышишь о таких случаях — словно видишь, как это срабатывает. Все, кого поразила Зеленая Болезнь, имели неприятности с Правилами. Была одна девушка, вроде слегка свихнутая — все ходила в лес, говорила, что очень любит деревья. Ее крепко проучили за бродяжничество. Она была еще не вполне взрослая. Однажды ночью ее нашли в постели всю в жару и увезли прямо в лес. Жутко было, как она кричала! А ее мать — вторая жена Козберга — впала в ужасное состояние. Старик запер ее на две недели, пока не убедился, что все благополучно прошло.
Нейл яростно спросил:
— Почему же ее просто не убили? Это было бы милосерднее!
Ласья хрюкнул.
— Они так и думают. Быть добрыми к телу — значит, погубить душу. Она умерла так же тяжело, как был тяжел ее грех. Они думают, что если человек умрет не в очищении, как они это называют, то навеки останется во тьме. Если на нем большой грех, он должен за него платить или просто принять нелегкую смерть, либо еще что–нибудь. Их образ мышления не изменишь, лучше не ввязываться. Они дают выучку всякому, не только своим верующим. Ну, хватит болтовни! А ты, Тейлос, поваливай со своими ведрами! Скажи хозяину, что груз у нас почти готов. И не мешкай в дороге.
Тейлос, вылив воду, заторопился, пока был в поле зрения Ласьи.
По всей вероятности, эта быстрая походка стала еле ползущей, едва он скрылся за кустарником. Поскольку обычно молчаливый Ласья сегодня был особенно разговорчив, Нейл решил воспользоваться этим и разузнать все, что можно.
— Ласья, здесь кто–нибудь покупал себе свободу?
— Свободу? — вопрос, видимо, оторвал дровосека от собственных мыслей. Он усмехнулся. — Не мучай себя, парень, не думай об этом. Если бы ты мог взвалить на плечи фэза и обежать с ним дважды вокруг участка, тогда ты мог бы подумать о покупке свободы. Это гнусно–нищенский мир, и Опушка — владение Козберга. И он не отпустит пару рук, которую ему удалось раздобыть. Пока они еще могут работать, разумеется. Ты не очень силен, но ты не лодырь, как Тейлос. Ты выполняешь дневную норму. Я был военнопленным в Авалоне. Они ходили по лагерю и предлагали работу. И я согласился — это лучше, чем оставаться там и взаперти сойти с ума. Когда я сюда приехал, у меня тоже были идеи насчет того, чтобы выкупить себя. Не только вся земля — здесь, по их понятиям, каждый кусочек этого вонючего гнилого дерева принадлежит Небу. И только истинно Верующий может получить право на участок. Это хитрый трюк в их игре. Истинно Верующий должен быть таким от рождения. Покидая тот неудачный мир, где они жили раньше, Возлюбленные Неба составили договор, чтобы их не беспокоили посторонние со своими греховодными идеями. А раз уж ты не прирожденный Верующий, то не сможешь переубедить их, как бы ты не желал принять их веру.
Ты здесь, и они зажмут тебя, а если возмутишься, проучат, а то и выгонят в лес, причем там, где захотят. А теперь давай–ка заравнивай здесь. Нам лучше сделать красивый груз для старика, когда он придет сюда вынюхивать.
Далеко ли они от порта? Добрый день путешествия в повозке, запряженной фэзами. Пешком, наверное, куда больше. Да и можно ли удрать с Януса, даже если и добраться до этой единственной связи с космосом? Плата за проезд на космическом корабле баснословно высока, а проситься в члены команды бесполезно. Симпатии офицеров всегда будут на стороне хозяина участка, а не рабочего, пытающегося удрать. И если здесь нет законной системы выкупа на свободу… Нейл яростно вонзил топор в твердое дерево. Не хотелось думать, что мрачная информация Ласьи достоверна, но, похоже, это была правда.
Голос напарника отвлек его от тяжелых раздумий.
— Возьми–ка веревку и вытащи одно из тех бревен. Подтяни его сюда.
Нейл бросил топор и пошел к месту, где лежали сваленные за последние два дня деревья. Он еще был вне основной зоны леса, но запах начавшей увядать зелени в какой–то мере освежил его. Тут планета ощущалась по–другому; дикий лес был свободен от человеческой грязи. Юноша импульсивно сорвал горсть шелковистых листьев и поднес их к лицу, вдыхая пряный аромат.
Его наполнило внезапное желание уйти подальше в лес, к деревьям. Что, если человек полюбит лес? Это будет означать изгнание в неизвестную местность. Но будет ли это хуже, чем жизнь на участке? Он думал об этом, обвязывая ствол веревкой. При первом рывке веревка больно врезалась в плечо — слишком велико сопротивление. Нейл встал на колени и увидел ветку, воткнувшуюся в мягкую землю и крепко пришпилившую дерево. Он начал обрезать ее обдирочным ножом. Солнечный свет пробился сквозь листву, и под рукой Нейла что–то блеснуло. Юноша разгреб ладонями влажную глину и открыл то, что лежало под ней.
Он заморгал. Даже рассказ Ласьи не подготовил его к такому зрелищу. И в самом деле, что это? По виду вроде бы из дерева: шар, коробочка, стержень длиной в ладонь и толщиной дюйма в два и свернутое кольцом ожерелье из сверкающих зеленых капелек — лежали на серой земле.