— Я так понимаю, господа медики, что ничего конкретного вы мне сказать пока не можете?
— Увы, Хаим-ага. Вы совершенно правы. Нужно еще раз все проверить.
— А что мне в рапорте указывать?
— Думаю, одабаши, нам всем лучше сделать вид, что ничего не произошло. Человеческий организм до сих пор хранит тайны, которые не может объяснить никто. Забить тревогу дело не хитрое, но если ничего не подтвердится… В общем, я понаблюдаю и за девушкой, и за нашим героем. Само собою — и за морем.
— А если…
— Да, Хаим-ага, вы правы, пойдемте в мой кабинет, подумаем, как себе под зад антигравитационное поле подстелить, — подполковник встал и с удовольствием, аж до хруста костей, потянулся. — А ты, Федор, отведи-ка бойца в душевую и положи спать. Да и сам иди отдыхай. Надеюсь, сегодняшний план по неприятным неожиданностям судьбой уже выполнен.
«Как приятно всем нарядом блеск в казарме навести.
Навести везде порядок, подмести и подгрести.
Было б лучше, это время, вместе с милой провести.
Лично для меня…»
Негромкая и бодренькая песенка, которая эдаким назойливым шмелиным гудением заполняла санчасть и прилегающую карантинную территорию, лично у Веста вызывала только раздражение. Несмотря на убежденность зама по хозяйственной части, что незатейливый, как устройство РПГ, мотивчик (и в каких архивах он его откопал?!) должен поднимать настроение больных. И тем более — взбадривать кадетов, из числа выздоравливающих, заступивших во внутренний наряд по санчасти учебно-тренировочного лагеря.
Ну, а Вест как раз и был занесен в списки идущих на поправку. Притом, в единственном числе. Удружил начмед…
Вот уж действительно, добрыми намерениями дорога вымощена совсем в другом направлении. Подполковник Сокотнюк хотел дать время кадету придти в себя, а вместо этого подогнал своему завхозу бесплатную рабочую силу. Чем старшина Змей со всей рачительностью поспешил воспользоваться буквально спустя сутки и не пропускал уже ни одного из всех последующих дней пребывания Веста в санчасти. С усмешкой объявляя кадету, что коль уж тот увиливает от занятий, то самый лучший способ дать роздых мозгам — умеренная физическая нагрузка. А для профилактики психических травм — уборка территории, вообще незаменимое средство.
Кто знает, может Вест и согласился бы с мнением медицинского старшины. Тем более что свободное перемещение по санчасти давало ему возможность заходить в «аквариумную» и хоть немного видеться с Тоней. Если б именно в эту минуту Климук не пытался навести блеск в узком пространстве между стенкой и прикрученным к полу сейфом, в котором хранилось некое ценное имущество. Причем, настолько ценное, что ни один выпускник, за все время существования лагеря, не видел этого стального монстра открытым.
Вест сопел, пыхтел и проклинал… Не кого-то конкретно, а вообще. Все больше убеждаясь в том, что над установкой сейфа изрядно потрудился целый штат аналитиков Оджака. Поскольку размещение несгораемого шкафа именно на таком расстоянии от стенки, — когда швабра еще как бы пролазит в оставленную для накопления пыли щель, но непременно и безнадежно застревает там при малейшем поступательном движении, — одной лишь волей случая объяснить невозможно. Нет, как не крути, а без скрупулезных расчетов никак не обошлось.
«Чистить весело картошку одному на целый взвод.
Вилки, ложки, поварешки приготовить наперед.
Было б лучше, в это время, кушать грушевый компот.
Лично для меня…»
Елозя взад и вперед, насаженным на бильярдный кий, куском пылепоглощающей губки из списанного фильтра для кондиционирования воздуха, предусмотрительно заготовленной кем-то задолго до него, Вест мимоходом облизнул пересохшие губы. От глотка компота сейчас и он не отказался бы.
Понятное дело, что согласно третьему закону Ньютона, на каждую каверзу, придуманную воспитателями или сержантами, курсанты изобретают свои хитрости и уловки, тщательно скрываемые от командного состава и передаваемые по наследству следующему поколению желторотых салаг. Вот и тут исхитрились…
А что поделаешь? Традиция, наводить порядок в казарме и других казенных помещениях силами самих военнослужащих, возникла одновременно с формированием первых частей профессиональных вооруженных сил и по своей древности не уступает даже песенке, весело льющейся из динамиков. И не имеет значения, чем устлан пол казармы — титанберилиевыми бронеплитами, армированным плексигласом или персидскими коврами, сплетенными из тростника. Хотя, нет… Из тростника, кажется, плелись «ругательства», еще именуемые «матами», а ковры, кажется, складывались из тончайших деревянных пластинок, так плотно прижатых одна к другой, что между ними возникало междумолекулярное сцепление…
Вест на минутку задумался, выуживая из памяти информацию о старинных способах покрытия полов, а потом так же мысленно отмахнулся. Да какая разница? Он янычар, а не строитель. Суть в ином: пока существует армия — будут и старшины, и дневальные со швабрами.
— Кадет Климук!