Эта хайку родилась сама собой. Оказалось, что сочинять подобные стихи совсем нетрудно. Особенно если у тебя хорошее настроение и ты готова прощать окружающим тебя людям все, даже невежливое обращение. Что стоило, к примеру, этой женщине не швырнуть белье, а самой аккуратно застелить, ведь мотель не дешевый, и за те деньги, которые здесь берут за ночлег, можно не только застелить постель, но вымыть несколько раз полы, проветрить номер, вычистить душевую кабину с унитазом, протереть зеркало… Ну да ладно, это же Россия, а не Германия, по которой так сходит с ума Мила Белоус. Лена знала это со слов Тахирова и сама в душе мечтала посмотреть эту страну. Вот так мысли ее перескакивали с одной темы на другую, пока не натолкнулись на возможный брак с неизвестным ей московским парнем.
Вот с Тахировым в этом плане было бы проще: он не любит детей да и к деньгам относится легко, не считая. В сущности, они были бы прекрасной парой. Интересно, где он сейчас, о чем думает, злится ли на исчезнувшую Лену, разыскивает ли ее?
Лена помылась, выстирала белье и развесила сушиться на кем-то заботливо натянутую поперек душевой кабины тонкую леску, переоделась и спустилась в кафе, где заказала жареную рыбу с рисом, салат и яблочный сок. Пожалуй, впервые она почувствовала себя по-настоящему свободной. После сытного ужина ее потянуло в сон. Она поднялась в номер. Сил на то, чтобы постелить постель, не было. Накинув на диван простынку и даже не удосужившись надеть на подушку наволочку, Лена быстро разделась и рухнула в постель. Сон мгновенно поглотил ее. И почти тотчас она оказалась кем-то разбуженной. Она, не открывая глаз, ощущала, как кто-то трясет ее за плечо.
– Проснитесь!
Она поняла, что боится открывать глаза. Это был уже не сон, нет, она чувствовала запах пыли – так пахло в гостиничном номере. Это все было явью, и какой-то женский голос звал ее по имени.
– Кто это? – спросила она как можно спокойнее, боясь выдать волнение. – Ну, чего вам?..
– Я работаю здесь… – Это был женский голос. Может, он принадлежал той самой женщине в цветастом платье?
Она все же открыла глаза. Да, действительно, это была знакомая уже ей женщина, только теперь в брюках и свитере. В ее руках Лена увидела точно такой же пакет, который ей вручили в «Спящем мотыльке». Она решила делать вид, что ничего не понимает и что никогда прежде не видела таких пакетов. Она даже отвела глаза от свертка.
– Вам пакет… Вот, просили передать…
Лена села на постели и внимательно посмотрела женщине в глаза. До нее только что дошло, что эта мадам пьяна – от нее разило водкой.
– Что это?
– Понятия не имею, – замотала головой та, пожала плечами и бросила сверток на диван. – Велели передать девушке, остановившейся здесь ночевать, которая приехала на «Фольксвагене». Других девушек тут нет, значит, это – ваше.
На пакете не было ни адреса, ни имени – ничего, ни единого слова.
– Спасибо, – сказала Лена и, проводив подвыпившую горничную, заперла за ней дверь. Ситуация повторилась, в точности как в «Спящем мотыльке». Только теперь гостиница называлась «У дороги». Явно ее хозяин недолго думал, прежде чем назвать свой мотель и уж, конечно, не сочинял хайку.
Сочинив и записав на клочке бумаги свое новое стихотворение, Лена зашлась в беззвучном истерическом смехе. Трясущимися руками распаковала сверток – так и есть: снова пять тысяч долларов. Интересно, за что же неизвестной ей «девушке на „Фольксвагене“» платят такие деньжищи? Может, она дорогая шлюха, которая позволяет снимать себя на пленку? Или она торгует наркотиками? А может, она преступница, убила кого или украла ребенка? Да мало ли за какие преступления могут заплатить такие деньги? Но то, что эта «девушка» не выращивает огурцы на грядках и не маникюрша – это точно. Значит, рано или поздно она все равно объявится… Ведь тот, кто присылает эти деньги, видел стоящий во дворике мотеля «Фольксваген» и, быть может, даже запомнил номер…
