4Люйцзу— один из восьми знаменитых даосских мудрецов Древнего Китая.
5Тао Чжу— знаменитый китайский богач.
6“Винные черви”— Пишется двумя иероглифами, первый из которых — вино, второй — червь, а также — чувство. Обычно ими обозначается слово пьяница. Здесь использована игра слов.
7Цао Цао(154—220) — знаменитый китайский полководец
8Сутра Лотоса(санскр. “Садхарма Пундарика Сутра”) — священная сутра секты Нитирэн.
9Идзуми-сикибу— выдающаяся поэтесса эпохи Хэйан (976— 1034).
10“...был он родным сыном дайнагона Митицуны...”— Фудзивара Митицуна (954—1021). Дайнагон — одна из высших правительственных должностей.
11“...не соблюдал ни Трех Заповедей, ни Пяти Запретов” —В основе буддийских морально-этических принципов лежат Три Заповеди — слово, дело, мысль — и Пять Запретов — убийство, воровство, прелюбодеяние, ложь, пьянство.
12Брахма— один из трех высших богов религии брахмаизма и индуизма. Бог — творец вселенной.
13Индра— один из великих богов ведической религии, Царь богов, Бог-воин, Бог-громовержец.
14Бодхисаттва— достигший первой ступени просветления на пути превращения в Будду.
15Эсин(942—1017) — глава-настоятель секты Тэндай.
16Нирвана— достижение полного блаженства и полного просветления.
17Царица Мая— мать Будды.
18Дхарма— установление, образец, которому нужно следовать.
19Малая Колесница— хинаяна, одно из двух основных направлений буддизма. Другое направление — махаяна, Большая Колесница.
20“Весною—
рассвет...”— начало знаменитого произведения “Записки у изголовья” Сэй Сёнагон.
21Годы Тэмпо— 1830-1844 гг.
22Годы Ансэй—1854-1860 гг.
23Бодхисаттва Дзидзо— Буддийское божество — покровитель детей и путников.
24“...по истечении часа Пса”— Час Пса — с 7 до 9 часов вечера.
25Годы Мэйдзи -1867-1911 гг.
16“...читаю коданы...”— Имеются в виду устные рассказы для эстрады.
27“...пляски “ясукибуси”...”— народные пляски, созданные в районе Ясуки, префектура Симанэ.
28“...под стать борцу Татияме...” —Татияма Минъэмон — известный японский борец конца XIX—начала XX вв.
29“...тяжеловес Оодзуцу” —Оодзуцу Манъэмон — известный борец конца XIX в.
30“...борца Инагаву”— Инагава Сэйэмон — борец конца XIX в.
31Нио-сама— стражу ворот буддийского храма.
32Праздник Хиган— праздник равноденствия.
33Данченко— фамилия вымышленная.
ТАНИДЗАКИ ДЗЮНЪИТИРО
ЦЗИЛИНЬ
1
Феникс
2, феникс!Зачем добродетель в упадке?Порицать уходящее поздно,Лишь грядущее достижимо.Полно, полно, пора отступиться,Ныне быть подле трона опасно.
3493 год до новой эры. По свидетельству Цзо Цзюмина
4, Мэн Кэ
5, Сыма Цяня
6и других летописцев, ранней весной, когда Дин-гун, князь земли Лу, в тридцатый раз совершил ритуал жертвоприношений “цзяо”
7, Конфуций с горсткой учеников, бредущих по обеим сторонам его повозки, покинул родную страну Лу и отправился проповедовать Путь на чужбине.
В окрестностях реки Сышуй зеленели ароматные травы, и хотя снег на вершинах гор уже растаял, северный ветер, налетавший словно полчища гуннов, швыряясь песком пустынь, еще доносил воспоминания о суровой зиме. Впереди повозки шел исполненный бодрости Цзы-лу в развевающихся лиловых одеждах, отороченных мехом куницы. За ним в льняных башмаках следовали задумчивый Янь Юань и Цзэн Цань, чей вид выражал рвение и преданность. Воплощенная честность, возница Фань Чи управлял четверкой лошадей и, время от времени украдкой бросая взгляд на постаревшее лицо Мужа Мудрости, ехавшего в повозке, ронял слезу о горькой доле Учителя, обреченного на скитания.
Когда они наконец достигли границ земли Лу, каждый с грустью оглянулся на родную сторону
8, но дорога, по которой они пришли, была не видна, сокрытая тенью Черепашьей горы. Тогда Конфуций, взяв в руки лютню, печальным хрипловатым голосом запел:
Я землю Лу хотел узреть,Но чаща горная ее закрыла,Без топора в рукахКак совладать с горою Черепашьей?Еще три дня все дальше и дальше на север пролегал их путь, и вот среди широкого поля послышался голос, поющий мирную, беззаботную песню. Это пел старик в одежде из оленьей шкуры, подпоясанной веревкой, подбирая с тропинки на меже упавшие колоски.
— Что скажешь об этой песне, Ю
9? — спросил Конфуций, обернувшись к Цзы-лу.
— В песне старика нет той высокой печали, что звучит в песнях Учителя. Он поет беззаботно, словно птичка, порхающая в небесах.