Смешные и грустные, лукавые и назидательные, японские сказки – душа и совесть народа, источник его вдохновения и мерило его культурных достижений. Издавна в Японии сказки передавались из уст в уста, как бесценное наследие предков, как важнейшая сакральная реликвия. Ведь недаром сказки пересказывались в Японии и в кругу семьи, и при большом стечении народа в дни праздников, и при исполнении наиболее значимых ритуалов, связанных с магией плодородия.
© 2012 г. Издательство «Седьмая книга». Перевод, пересказ, составление и редакция.
© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
Когда-то давно, далеко-далеко от Токио, среди зеленых полей, у небольшой речки с чистой, прозрачной водой, бежавшей по камешкам, жил Кензо Синобу. Он был страшно беден, жил впроголодь, но никогда не жаловался на свою судьбу.
Однажды зимой три дня подряд шел снег. Деревья и склоны гор оделись белым снежным покровом. В сумерки на третий день снег все еще продолжал идти, и неизвестно было, когда же он перестанет. Кензо пораньше закрыл свои двери на засов, устроился погреться у жаровни и немного задремал. Было уже за полночь, когда кто-то постучал снаружи в дверь его дома.
Кензо покинул тепленькое место у жаровни и вышел на улицу. Там он увидел всю засыпанную снегом фигуру незнакомого монаха.
Монах первый обратился к Кензо.
– Я путешественник. Путь мой длинен. Сегодня, благодаря снегу, я сбился со своей дороги и долго блуждал, пока не заметил мерцавший впереди огонек вашего дома… Будьте так добры, разрешите мне, провести в вашем доме, остаток сегодняшней ночи.
Кензо пожалел путешественника, но стеснялся пригласить его в свой бедный и грязный домишко.
– Очень, очень рад вашему приходу, но боюсь исполнить вашу просьбу. Живу я очень бедно: нет у меня даже для себя приличной постели… Жалею очень, что не могу Вас, как следует принять… Недалеко отсюда лежит деревня; идите туда; там вы сможете отдохнуть, как следует.
– Что вы так беспокоитесь? – возразил монах. – Никаких удобств мне и не надо. Я только хочу немного согреться да переждать в тепле, пока перестанет идти снег!
Сердечная просьба монаха подействовала на Кензо; в знак согласия он кивнул головой и проговорил:
– Хорошо. Я отказывал в приюте, лишь потому, что в таком убогом доме, как мой, даже мне самому неприятно жить. Но раз вы ничего не имеете против убогости и неудобств моего жилища, то, пожалуйста, будьте моим гостем и располагайтесь у меня настолько, насколько вам вздумается!
– Благодарю, – ответил обрадованный монах. Он стряхнул со своей одежды налипший на нее снег и вошел в комнату.
Кензо посадил монаха перед печуркой и проговорил:
– Погрейтесь! Вы, наверное, замерзли. Сейчас уже за полночь, а в это время сильно морозит.
Затем он снял висевший над печкой котелок, налил в него воды и заправил вариться картошку. Когда вода хорошо прокипела и картошка была готова, Кензо, предлагая ее гостю, сказал:
– Ну, уж не обессудьте, а кроме вот этой картошки в моем доме нет ничего, чем я мог бы вас угостить!
Монах, похоже, был весьма голоден, а потому набросился на картофель и съел его довольно много. За едой хозяин и гость разговорились.
Хворост, подбрасываемый в печь, постепенно сгорел весь. Но хозяин, не желая прерывать радушного разговора, решил пожертвовать своим сундуком для одежды. Он освободил сундук и стал рубить его топором.
– Что вы делаете? – воскликнул удивленный монах.
– Пустое, – отвечал Кензо, – не стоит беспокоиться! Вышел весь хворост, и, чтобы ночью было теплее в комнате, я решил сжечь сундук для одежки. Как вы знаете, я живу очень бедно и не в силах предложить даже самых необходимых удобств редкому гостю. И потом я хочу, чтобы вы отогрелись ночью.
Он разрубил на доски сундук и стал подбрасывать куски дерева в печь. Монах был удивлен поступком Кензо.
– Не знаю даже, как я могу вас отблагодарить за такую любезность, – проговорил он. – Но, быть может, придет когда-нибудь время, и я смогу тогда воздать вам должное!
– Каждый бедный человек живет в мечтах и надеждах, что будет когда-нибудь жить в довольстве и богатстве. Вот так и я. Обождите: разбогатею, тогда уж смогу принять вас не так! – шутил Кензо.
Хозяин с гостем долго еще беседовали о прошлом и о надеждах на будущее. Затем Кензо встал, принес для монаха старый ватный тюфяк, который заменял ему постель, – и сказал:
– Вы уж извините, а другого тюфяка у меня нет! Попробуем уместиться вместе на моем тюфяке.
Усталый монах быстро заснул, а когда проснулся, на дворе уже, на белом снегу, играли яркие лучи солнышка. Поднялся с постели гость, видит: нет хозяина. Но недолго пришлось ему ждать Кензо.
Тот вскоре возвратился, неся привязанного к ружью зайца.
