Лед в его глазах растаял, обнажив то, что всегда было частью его натуры: уязвимость. Буквально каждая линия его тела выражала сопротивление, но нападать он не умел.
— Помнишь,
— Если я что-то и должен Кермиту Далтону, оно не имеет отношения к тому, о чем ты сейчас говоришь. Оставь эти игры: ты никогда меня не любила!
Миранда улыбнулась лукаво и нежно, зная о том, что в эти мгновения на ее щеках появляются ямочки, а глаза соблазнительно поблескивают.
— Откуда ты знаешь?
И увидев его растерянность, вновь содрогнулась от сладостного желания. Дилан был у нее на крючке. Миранда пока не знала, что станет с ним делать: просто поиграет или зайдет дальше.
— Куда ты намерен девать эти восхитительные рисунки?
— Не знаю.
— Твой талант заслуживает того, чтобы эти работы были выставлены в какой-нибудь известной галерее. Столь великолепное исполнение и такая выигрышная тема!
Дилан ничего не сказал на это. Он только спросил:
— Твои родители живы?
— По-видимому, нет. Не нашлось никаких следов. Так было со многими…
— Приношу свои соболезнования. Твой отец был замечательным человеком. А теперь мне пора идти.
Когда Нелл решила выпить кофе с пирожными, Дилан тоже съел две штуки. Она была поражена: он никогда не ел даже безобидных десертов, не говоря о пирожных со взбитыми сливками!
— Ты же не любишь сладкое?
— Иногда вкусы меняются, — ответил он, и при этом его глаза странно сверкали. — Вегетарианцы набрасываются на мясо, а поклонники мясной пищи вдруг испытывают к ней отвращение. Полагаю, я могу есть что угодно: мне уже ничего не грозит.
Когда вечер закончился, они вышли на площадь Гранд-Парад, где со дня основания города проходили военные парады. Сити-Холл располагался чуть восточнее набережной, и Дилан решил проехать вдоль моря.
Со стороны гавани плыл белый туман, пахнувший сыростью, солью и водорослями. Бледное лицо Дилана в сумерках выглядело чужим, на нем лежали тени, и оно было странно опустошенным. Нелл посмотрелась в зеркало: золотая корона ее волос сейчас казалась тусклой, а глаза потемнели.
— Скажи, тебя никогда не мучает прошлое? — спросила она мужа, и он, не колеблясь, ответил:
— Порой это случается, но я ни о чем не жалею. Ведь именно оно сделало нас такими, какие мы есть сейчас.
Лето 1919 не ознаменовалось значительными событиями, не считая того, что Канада отдельно от метрополии подписала Версальский мир с побежденной Германией и стала соучредительницей Лиги Наций без малейшего сопротивления со стороны Лондона. После войны международное влияние доминиона сильно возросло: Канада становилась самостоятельной страной.
В погожие летние дни многие жители Галифакса выезжали за город на пикники, выбирали небольшие озера и катались на разноцветных байдарках.
В один из таких дней Далтоны и Уэйны выбрались на совместную прогулку. Кермит предложил отправиться в южную часть полуострова, где было много лесов с пешими тропами, небольших озер и песчаных пляжей.
Дорога выглядела очень живописной: мелькали домики с красными черепичными крышами, прятавшиеся в тени деревьев, виднелись шпили церквей. Одну сторону горизонта окаймляла зазубренная кромка лесов, а в другой можно было различить черно-сизые очертания гор.
Компания вышла к небольшому озерку, особо популярному у горожан, так как оно находилось в черте широко известного парка Сендфорда Флеминга. В этом парке была построена башня Дингл, с высоты которой открывался великолепный вид на город.
К сожалению, большинство удобных мест было занято, и Кермит повел своих спутников в обход озера. Он нашел было местечко на берегу скрытой деревьями мелкой бухточки, но после увидел, что там тоже есть люди, а приглядевшись, узнал их: Дилан, Нелл, их сын, Аннели и какая-то девушка. Кермит не помнил, как ее зовут, но он встречал ее на танцах и слышал, что раньше она тоже работала на фабрике Макдаффов.
Пришлось поздороваться; впрочем, и та, и другая компания ограничилась кивками. Хотя Кермит почти тут же отправился дальше, он многое успел разглядеть.
Дилан что-то доставал из стоявшего в кустах автомобиля — того самого, на котором он некогда катал Миранду. Белокурая девушка (служанка? нянька?) раскладывала на покрывале провизию.
На Нелл была широкополая соломенная шляпа с голубой лентой, платье такого же цвета и легкий синий жакет. Солнечный свет заливал ее с головы до ног, легкий ветер играл складками одежды. Темноволосый ребенок, сидевший у нее на коленях, был крупным и крепким. Прелестный здоровый малыш — именно таким Кермит мечтал видеть своего сына.
