— Все, что сочтешь нужным. Но в первую очередь — я сделал предложение о совместной работе, и ты согласилась.
— Приняла.
— Кстати, в работе необходимо избавляться от кибовского жаргона. Впрочем, курсы поведения настоящей леди тебе должны устроить.
— Сильно заметно, что я из низов?
— Только опытному взгляду. Не переживай, Сьюзи, главное, не откуда ты, а кто ты.
Печальный вздох. М-да, хлебнула со своим происхождением наверняка полной чашей.
К вопросу о спешке с отправкой подтверждения партнерства сержантесса вернулась сразу после обеда.
— Сьюзи, я хотел пойти к себе, поваляться полчасика. Ты же врач, должна знать пользу послеобеденного отдыха.
— У меня поваляешься. Не упрямься, Серж, в твоей комнате надо ставить слишком много глушилок.
Проверив апартаменты и расставив блокирующую электронику, девушка поворачивается.
С блаженной улыбкой лежу на покрывале.
— У тебя настолько довольный вид, что просто хочется сделать какую-нибудь гадость.
— Почему не быть довольным? Вкусный обед, отдых, заботливая напарница… Умница и красавица, кстати.
— Серж, не увиливай. Ты обещал.
— Что же, раз настаиваешь… Скажи мне, Сьюзи, какое будущее ждало тебя, если бы ты не стала моей напарницей? Вот мы нашли ядерное оружие. Дальше?
— Ты знаешь, так сразу и не скажешь. Особенно в свете открывшейся информации.
— Подумай.
Умная девушка. Просчитала небогатые варианты, отвечает с невеселой улыбкой:
— Кажется, я бы не дождалась своего гражданства. Слишком много узнала. И слишком мало значу. Роль палача отводилась тебе, Серж?
— Сомневаюсь. У меня и так некоторые проблемы с психикой, скорее всего, были бы задействованы втемную ликвидаторы КИБ, а меня тем временем отправили бы подлечиться и подготовиться к выполнению задания. Сьюзи, поверь, я не хотел тебе это рассказывать.
— Когда ты понял, что так произойдет?
— После разговора с полковником.
— И стал готовить меня к роли напарницы. Пожалел смазливую девчонку?
— Нет. Увидел достойного опасных и сложных целей оперативника и возможного партнера. Все, Сьюзи, наш разговор пошел не туда. Поэтому я отправляюсь в спортзал, а ты отправь большое и тщательно продуманное сообщение полковнику.
Вечером уже засыпал, когда зашла обернувшаяся большим банным полотенцем сержантесса. Непередаваемый аромат дорогого шампуня и чистой влажной женской кожи… Так, а где аура?
— Я не понял, в чем проблемы, Сюзанна?
— В смысле?..
— В смысле, что ты мне не наложница и не рабыня.
Вижу, собирается отвечать. Жестом запрещаю, продолжаю:
— Объяснения получишь завтра, а сейчас — брысь в свою койку.
Смотрит вообще круглыми глазами. Улыбаюсь, жестами отправляю к двери. Уходит, недоверчиво оглядывается. Делаю ручкой «до свидания», воздушный поцелуй напоследок.
Утром, когда ждали машину, девушка воспользовалась отлучкой капитана:
— Серж, как понимать твое вчерашнее поведение?
— Так и понимать. Мы равноправные партнеры. Запомни — равноправные, Сьюзи. Я никогда не буду посягать на твою личную жизнь и к чему-либо принуждать. Особенно к сексу.
Похоже, скрытая буря чувств и эмоций.
— А если я сама захочу?
— Ты для меня всегда желанная, красивая и страстная, напарница.
По-моему, это был больной вопрос: глаза увлажнились, с молчаливой благодарностью проводит рукой по моей груди. Перехватываю тонкую кисть, целую ладошку. Снова действует безотказно. Вспышка ауры. Эротическое желание отсутствует, а вот добрых чувств в мой адрес — с избытком. Даже совестно как-то. Гармоничное состояние нарушает приближающийся с вещами Ольгерт. Не смотри с такой досадой, капитан, хотя ты действительно многое пропустил. В первую очередь — фактически упустил подчиненную.
Заряженный химией и уже привычно экипированный, еду по мертвой дороге мертвого городка. Нужна секретная документация, и я знаю, что с ней должны были делать в начале не оставляющей шансов войны. Впереди и справа улочка в десяток выжженных огнем и радиацией кирпичных двухэтажек. Сам когда-то жил в похожей «сталинке», только это было в другом мире. Бетонка ведет прямо, но путь незримо преграждает мощное радиационное пятно. Очень не хочется поворачивать к опаленным стенам, от которых почти физически веет ужасом и болью, но выбора нет — на бездорожье вообще соберу всю радиоактивную пыль. Сворачиваю. У четвертого дома накрывает.
