Нештатная ситуация во время испытательного полёта космического корабля грозит обернуться настоящей катастрофой.
Ускорение вдавило майора Виктора Максимова в корабельное кресло так, что сперва он мог шевелить разве что глазными яблоками. От потери сознания при рывке его спас коктейль из лекарств, порционно вводимых скафандром при ослаблении концентрации. Однако интенсивная перегрузка, как оказалось, закончилась раньше положенного.
Через несколько минут после отстыковки вторая ступень ракеты с экспериментальным двигателем рванёт c не успевшим отработать ядерным топливом. Небольшой корабль “Паккайне”1 с Максимовым на борту пролетит выше, неся за собой разрушительный кометный хвост из обломков с частями ЯРД2 или даже настоящей бомбой из ракетной ступени.
Когда Виктор Максимов подписывал документы для участия в экспериментальном запуске, он, конечно же, не мог рассчитывать, что что-то пойдёт не по плану. Но ведь, думал он, трясясь в кресле, так всегда и происходит с экспериментами, да? Никто же не будет рассчитывать на нештатную ситуацию, грозящую разрушить небольшой город взрывом ступени с ядерным двигателем.
Последний рубеж, как же! Освоим околоземное пространство, говорили Максимову, отправимся к другим планетам, другим мирам, ослепляющей искрой вспарывая межзвёздную тьму. Разве что предстоит решить пару технических задачек.
Например, нужно разорвать оковы, наложенные на космическую экспансию гравитацией и космическими расстояниям. До недавнего времени со всеми задачами справлялись ракеты на химическом топливе, как в первой ступени, что оторвали “Паккайне” от земли. Но они не только не удовлетворили аппетиты человечества – они разбудили нешуточный голод.
Впереди лунный космический комплекс, доступный космодром или даже окололунная верфь, орбитальные лаборатории и верфи, виртуальные телескопы на нескольких космических объектов. Перед человечеством, теперь уже в лице Максимова, встали глобальные технические задачи. Одна из них – перспективный ракетный двигатель, который ускорит освоение соседних планет и пояса астероидов.
Поженить ядерные реакции и освоение космоса пробовали ещё с середины XX века, когда были молоды прабабушки и прадедушки Максимова. С тех пор возможности человечества сделали не рывок – скачок с кувырком через голову – в различных сферах, от материаловедения до электротехники. И вот он, отличник подготовки, молодой отец и образцовый во всех смыслах гражданин, оседлав ядерный ракетный двигатель, готовится к тому, что его экспериментальный полёт станет причиной гибели ни в чём не виноватых людей.
Вот про такое Максимову ничего не говорили; если выдали скафандр, значит, готов путешествовать. А теперь он, вдавленный в гелевый амортизатор, такой крохотный в своём отчаянном бессилии, отсчитывал минуты до отделения ступени, разбавляя это размышлениями о неудачном эксперименте.
Сначала всё шло штатно. “Паккайне” поднялся в воздух, отсоединилась первая ступень и на ракетах с новейшими ЯРД-1204(61) корабль взмыл ввысь, факелом высветив чёрное нутро ночного неба, когда граница с космосом, кажется, особенно тонка. Но через несколько секунд автоматика выявила неполадки из-за неверных расчётов до старта.
При отработке нештатных ситуаций, в том числе с неверно взятым ускорением, взрыв ракетных ступеней не представлялся опасным, если не происходил в непосредственной близости от корабля или населённых пунктов. Учитывая скорость, которую “Паккайне” получил благодаря экспериментальными ракетным двигателям, ему этот взрыв не грозил – после отсоединения он успеет прилично отлететь от настоящей ядерной бомбы, в которую превратится ступень. Расчёты, проведённые бортовым компьютером (а также, наверняка, и ЦУПом3), показывали, что после отсоединения она по параболе упадёт где-то в районе Благовещенска.
Когда ступень с неотработавшим топливом коснётся земли, “Паккайне” должен быть уже очень далеко. Предполагалось, что корабль выйдет на орбиту с прекрасным видом на Землю-матушку. Можно было бы поближе увидеть Луну, чьи моря навеки скованы штилем. На орбите капитан корабля Максимов должен был сделать несколько витков, вместе с автоматизированной системой управления запустить тормозную установку, перебраться в спусковой аппарат – совсем крохотный в сравнении с небольшим кораблём – и плавно вернуться обратно.
ЦУП пытался вызывать Максимова – весь центр, должно быть, стоял на ушах. Сперва он не мог ответить, пока перегрузка и невероятное бессилие ограничивали его движения. Да и слов было не разобрать: то ли из-за помех, то ли из-за оглушительного шума за спиной он узнавал лишь своё имя – “Вик… хрр…шшш…Виктор…кшш… Вит…” Затем на него навалился чудовищный груз ответственности из-за уведомлений о траектории ступеней – и майору приходилось напоминать себе дышать и моргать.
