Царевич положил обе руки на её хрупкие, худенькие плечи.
– Это дело я могу доверить только тебе. – Губы растянулись в улыбке, когда он елейным голоском спросил: – Ты ведь хочешь стать моей женой и сделаться однажды царицей всего Велиграда?
– Я…
– Ты ею станешь, если поможешь мне привезти отцу Жар-птицу, даю тебе слово. – Иван сказал это так уверенно, будто всё было делом решённым.
– Погоди. – Ярга медленно сняла его руки с себя. – Я одна не справлюсь.
– О-о-о, – протянул Иван, – я видел своими глазами, как ловко ты перелезла через стену заколдованного сада и как без страха ухватила огненную птицу прямо за хвост. Если кто-то и справится с этой задачей, то лишь ты одна.
– Но я не знаю, куда ехать, – пролепетала девушка.
– Так и я не знаю. – Он засмеялся, словно и вправду сказал нечто забавное. – На восток – вот и всё, что нам известно. И братьям моим тоже. Все поедут на восток.
– Это ведь опасно. – Ярга ощутила неуютный холодок промеж лопатками.
Лицо Ивана вдруг из озорного стало серьёзным, будто резко маску сорвал.
– Именно, – кивнул царевич. – Любой, кто поедет, рискует не вернуться. А я рисковать не хочу. Если с братьями моими что-то худое случится, кто тогда останется единственным наследником? Птицу им не поймать – не из того теста оба сделаны, а вот сгинуть могут запросто.
– А ты…
– А я тебя в путь-дорогу соберу достойно, дам оружие, деньги и собственного верного коня дарую, – невозмутимо обещал он. – И буду тебя на окраине Велиграда в рыбацкой хижине дожидаться. И клянусь пресветлым Родом, что дождусь тебя с Жар-птицей и мы вместе предоставим её моему отцу. Тогда я нареку тебя своей невестой. Так что, ты согласна?
Он снова положил руку на её плечо, сжал, на сей раз ощутимее. А смотрел сверху вниз при этом так, что неясно становилось: то ли поцеловать собирается, то ли с крутой лестницы спустить.
Язык пересох, но Ярга всё же прошептала в ответ:
– Согласна.
Дорога извивалась узкой пыльной лентой вдоль холма, Дремучий лес нависал сверху. Деревья будто тянули ветви с кручи в намерении добраться до путника и схватить, уволочь в чащобу на расправу диким зверям, так, чтобы даже косточек не осталось.
Кроны не просто шелестели в вышине на ветру – они протяжно постанывали, как мучимые подагрой старцы, чьи суставы уже не гнутся, а при движении хрустят, причиняя невероятные муки. Этот стон разносился над дорогой с пугающим постоянством. Порой хотелось оглянуться – проверить, что позади на тракте никого нет. Там только пыль стелилась, поднятая конскими копытами, и от этого волосы на затылке шевелились.
А с другой стороны от дороги, супротив лесу с его потусторонними силами, буйно произрастали сочные кусты можжевельника. От них исходил приятный душистый запах, который смешивался с солёным дыханием моря, до которого было рукой подать, если съехать с тракта направо. Там на побережье скрывались рыбацкие деревушки и маленькие трактиры, где путник мог заночевать на пути из Велиграда в царство Большая Благода. Но до отдыха в запасе имелось ещё часа три. Три часа тряской езды в седле при полном воинском снаряжении.
Белоснежный конь звался Крином, «лилия» по-старому, стало быть. Крин был крупный, могучий и длинноногий, с умными глазами, покатой шеей и широким крупом. Взбираться на него оказалось сущим мучением, а слезать после того, как мышцы с непривычки онемеют от долгой езды, – и подавно. Ярга с ужасом представляла себе этот момент.
Если бы не весёлое позвякивание сбруи и тяжесть доспехов на плечах, она бы точно решила, что всё это не взаправду.
Иван снарядил её знатно, не поскупился. Золочёная кольчуга из лучшей стали была чуточку великовата, а нагрудник неуютно сдавливал девичьи перси[3], но прочие части наряда оказались на диво хороши. Прежде Ярге не доводилось носить столь удобных сапог, не говоря уже о штанах. Она и представить себе не могла, что мужская одежда окажется настолько странной и одновременно ладной, и всё же ей то и дело мнилось, что она позабыла надеть юбку, благо алый плащ велиградского витязя всё сзади прикрывал. Девушка надеялась, что в скором времени обвыкнется с непривычным облачением.
Русо-золотую косищу она спрятала под золочёный шлем-маковку, от которого к плечам спускались звенья тонкой кольчуги. Тяжесть давила на голову, но царевич Иван настоял, чтобы она обязательно носила шелом, дабы укрывать чело от разящей стрелы и прочих напастей. Ярга была уверена, что шлем от стрелы не спасёт, если лучник прицелится точнёхонько в глаз, но спорить с «женихом» не стала: он витязь, ему виднее.
Несмотря на бархатную подкладку, шлем давил своей тяжестью, а ещё голова начала потеть. Постоянно хотелось залезть и почесаться, но Ярга терпела.
Со всем она смирилась, кроме оружия.
