Но в этот раз как-то не задалось, причем с самого начала. Чтобы сблизиться с пацанами, по воле судьбы ставшими его однопалатовцами, Ярик спросил, как им прошедший финал Лиги чемпионов, но по глупости, а может от волнения, не дождался их ответов, а сразу перешел к своим впечатлениям. Расписал в красках, как радовался удивительному камбэку «Ливерпуля» со счета «0:3», как праздновал эту волевую победу и как не мог потом уснуть. Увлекшись, не сразу заметил по лицам ребят, что они явно не разделяют его веселья. Судьбе, как выяснилось, было угодно собрать в одной палате с Яриком целых трех фанатов Шевченко и «Милана», проигравшего в финале, и даже одного фаната «Челси», которого «Ливерпуль» выбил в полуфинале.
В итоге пацаны, почти не сговариваясь, объединились против Ярика, нарекли его Ливерной колбаской, или просто Колбаской, и не подумали взять в свою компашку. Он пострадал так неделю, а затем стал прибиваться к повторкам, Максу и Женьке. Сразу их узнал: пересекались в прошлом году, были в соседних отрядах и жили в одном корпусе, но на разных этажах. Повторки, кажется, тоже его припомнили. Ну или просто пожалели.
Своим человеком в столовой оказался Герасим из четвертого отряда. За неделю Гера успел заслужить звание самого главного хулигана смены. Он подбросил ужа в палату девочек, пририсовал всякого-разного на общем фото коллектива лагеря, размещенном на стенде, натаскал в вожатскую кучу веток «для комфорта и обустройства» просто потому, что имя-фамилия вожатого – Иван Бобриевич, но все звали его Бобром Иванычем. Наконец, он умудрился через окно кухни закинуть в кастрюлю, как оказалось, с готовым супом горсть сахара-рафинада, который он собирал несколько дней. И это лишь то, что дошло до ушей Ярика, он боялся представить, что Гера исполняет по мелочи ежедневно.
За шалость с рафинадом его и припахали мыть посуду в столовке. Пацаны вели счет его «подвигам» и, не дожидаясь двенадцати, прозвали Герасима Гераклом. Очередным «подвигом» как раз и должна была стать кастрюля.
