- Вы не сможете сохранить эту клятву. Дорогая, послушайте меня, - он двумя пальцами поднял за подбородок ее лицо, чтобы она сквозь слезы смогла его видеть. - Если все, что вы чувствуете, когда смотрите на меня, - это отвращение к себе, если все, что вы когда-либо увидите, - это шрамы, тогда я покину эту комнату, и вы больше никогда не увидите меня, потому что я не хочу вас мучить. Но я не хочу этого. Я люблю вас, Элинор. Я хочу провести остаток своей жизни с вами. Пожалуйста, любимая, простите себя, хотя бы ради меня. Не заставляйте меня уходить от вас.
Элинор вздрогнула, задрожала, успокаивая дыхание, и сморгнула слезы, потому что теперь ее руки были вокруг талии Рамси, и она не хотела его отпускать.
- Стратфорд мертв, - произнесла она.
- Я знаю. Мы оба должны нести бремя вины за это. Я должен был специально запретить ему никуда не брать вас.
- Это было так глупо. Я должна была понять, что в этой крепости оставались люди.
- Я знаю. Как я уже сказал, у нас обоих есть чувство вины.
Она положила щеку ему на плечо и вдохнула его сильный, чистый запах.
- Я думаю, вы красивы, а шрамы делают вас еще более привлекательным.
- Вы можете сказать всем остальным кандидатам, что у вас есть муж, который пройдет через огонь ради вас.
- Хорошо. Я не могу сейчас вспомнить, говорила ли я, что люблю вас?
- Вы действительно сказали, но это было довольно отрывистая исповедь, и я был слишком поражен, чтобы в полной мере оценить ее. Итак, если вы хотите сказать это снова...
- Я люблю вас, - она посмотрела на него. - Я думаю, вы должны поцеловать меня.
Его брови поднялись.
- Разве это не неприлично?
- Меня однажды поцеловали, и мне это не понравилось. Я хотела бы посмотреть, не будет ли лучше ваш поцелуй.
Он засмеялся и провел пальцами по ее коже, волосам и линии скул с такой нежностью.
- Я не обещаю, - произнес он, тихонько целуя ее в лоб, отчего она закрыла глаза от удовольствия. - Но я думаю..., - он так же легко поцеловал ее щеку, - вы не разочаруетесь, - и его губы коснулись ее губ. Слабое напряжение заставило пламя внутри нее бушевать от желания чего-то большего, поэтому от нетерпения она наклонила голову немного вниз, чтобы поцеловать в ответ.
Так много произошло в следующие семь дней, что Элинор вспоминала их как пятно с яркими, неподвижными картинами, которые она никогда не забудет:
Майлс возвращался после слишком многих часов в Лондоне, вялым и уставшим, затем успокаивал ее, когда она рыдала; Стратфорд Херви в своем саване, лежал вместе с другими погибшими с «Афины», когда Майлс зачитал молитву, а затем Ограничивающий перенес тело к скорбящим родителям; Адмирал Даррант с трясущимися руками поздравлял ее с победой, не говоря ни слова и не ссылаясь на смертный приговор племянника, замененного на ссылку; И выражение лица Селины, когда она вошла в свою гостиную, и обнаружила там Элинор, ее удивление, а затем слезливую радость без следа гнева или упреков.
Небольшое, но заметное уведомление на страницах «Таймс», объявляющее о предстоящем браке одного из капитанов Майлса Рамси Необычного Перемещающего с мисс Элинор Пемброук Необычной Поджигающей, появилось только раз. Элинор показала Майлсу за завтраком.
- Это единственное сообщение, которое я ему дам, - сказала она Майлсу, который выглядел мрачным. Он вообще не хотел никакого объявления, злился на то, что мистер Пемброук обращался лучше со своей второй дочери, чем с Элинор, но уступил ее желаниям. - Если он или мама захотят присутствовать, я не прогоню их. Но думаю, что они этого не сделают.
Селина и ее муж придут, отец Майлса и Артур Бомонт, и капитан Гораций, чтобы быть свидетелями, и еще несколько знакомых Майлса, но ни Элинор, ни Майлс не хотели большой суеты. Они собирались вернуться на «Афину» непосредственно после свадьбы. Они уже путешествовали намного дальше, чем кто-либо, кого могла себе представить Элинор.
Восьмой день был неожиданно прохладным и дождливым для июля в Лондоне. Элинор потерла голые руки и вздрогнула, когда их экипаж покинул Адмиралтейство в тихом районе Лондона, где Майлс нашел церковь со священником, увлеченно зачитывающим их церемонию бракосочетания.
- Было очень тепло шесть дней назад, когда я заказала это платье, - жаловалась она, подбирая шелковый шлейф. - Я не понимала, что должна была купить из шерсти.
Майлс улыбнулся и обнял ее. Он выглядел замечательно в своей парадной форме, его шляпа лежала на коленях. Рамси подстригся и теперь его голубые глаза привлекали всеобщее внимание.
- Если бы мы были дома, вы были бы согреты, у меня не было бы оправдания, чтобы обнять вас.
- Я должна упрекнуть вас за дерзость, но я нахожу, что мое время на флоте сделало меня довольно менее чувствительной. Надеюсь, вы не против.
Он обнял ее левой рукой, чтобы привлечь к себе.
- Знаете, - сказал он, - в тот вечер на вечеринке Гарри я хотел попросить вас потанцевать со мной.
Она ахнула.
- А я так ужасно вела себя с вами.
