Это почерневшее лицо, плывущее в серо-зеленой воде, смотрело на нее.
«Я убила его. Я убила человека. Милостивый Бог, я убила десятки людей.»
Сколько столбов? Она не могла удержаться от подсчета, затем сбилась и начала снова, прежде чем сдаться. Как минимум, шестьдесят. Как они могут посадить так много мужчин на эти крошечные корабли? И всех тех, кто утонул, потому что они не умели плавать, разве они тоже не были на ее счету? Она была дурой, проклятой дурой, так беспечно идти на войну, не понимая, что основной целью войны было убить врага, чтобы он не убил вас.
Она прижала колени к груди.
Она поступила правильно.
Она защитила корабль.
Она была не единственной, кто убивал.
Пулеметные бригады тоже убили врага. Если она вообще поняла Винн, некоторые из офицеров и экипажа «Афины» находились на этом избитом корабле прямо сейчас, сражаясь и убивая пиратов, чтобы взять под свой контроль корабль и не дать им убивать кого-либо еще. Была ли она невиновнее, чем они; убийство в защиту корабля и страны было ниже ее достоинства?
Но это не было прямым убийством, или все-таки было? Она сделала это огнем. Ее драгоценный, прекрасный талант, который наполнял ее такой радостью, превращал людей в груды костей, пепла и жира.
Она отвела руку подальше от кровати и поджигала ладонь. Это все еще не вредило. Это было как золото, лазурит, рубин и дюжина других драгоценных камней,... огненно-красные пальцы,... и это было так прекрасно, что нельзя и думать о том, что его используют для уничтожения, или все-таки это и была цель огня - разрушать? Даже огонь, который давал тепло дому, должен был уничтожить уголь или лес, чтобы сделать это. Она согнула пальцы, и капли огня отдалились от ее руки, замирая и выходя наружу, прежде чем ударились о пол. Ярость охватила ее, она порвала одежду и отшвырнула её, пока не оказалась голая рядом с кроватью и не расслабила тело.
Дым поднялся с пола; и она подтянула огонь, пока не оказалась в огне, как в пылающих брюках, пусть липнет на нее, на лицо, волосы, грудь, и ноги. Огонь поглотил ее страдания и страх и наполнил ее до предела. Для этого и был нужен огонь. Это сильное, прекрасное чувство, которое никого не обижало, и с этой мыслью она снова почувствовала вину и отчаяние и начала всхлипывать.
Слезы зашипели, когда упали на ее огненные щеки, такие горячие, что даже не оставили следов пара. Она плакала, рыдания едва были слышны в треске обжигающего огня, когда тот горел, горел и не поглощал ее. Позже Элинор вскрикнула, погасила огонь и пошатнулась от усталости и боли во всей спине. В конце концов, это было не совсем безопасно. Но она могла вытерпеть любое количество усталости, если бы только могла чувствовать это снова.
Она оделась, надела туфли и села на край кровати, ожидая. Кто-то должен был видеть, что она сделала, а это означало, что Рамси знает, и, хотя Элинор не думала, что он будет ненавидеть ее за это, - он был слишком рассудителен и великодушен - он никогда не сможет обращаться с ней так, как раньше. И это будет концом дружелюбия команды. Насколько вероятно, что эти люди поверили бы, что она не может использовать свой талант против них?
Кто-то постучал в дверь, напугав ее.
- Мисс Пемброук?
- Да, капитан?
- Вы исчезли довольно неожиданно. Я думал, что вы все еще с нами.
- Думаю, должна спросить, хотите ли вы, чтобы я осталась с вами.
Молчание. Потом Рамси произнес:
- Мы захватили оба корабля, хотя, к сожалению, Бексли убил себя, но не попал в плен. Один из кораблей сдался без боя. По-видимому, вид людей, горящих как факелы, заставлял их думать о преимуществах не проверять наше терпение.
- Я рада слышать это.
- Вы должны быть рады. Сегодня вы блестяще выступили и спасли много жизней.
- За счет других. Вот почему я здесь, капитан.
Она услышала, как он издал нетерпеливый звук, а затем открыл дверь и вошел. Его рукав был черным от крови, и у него был запачканный кровью носовой платок, надежно перетягивающий плечо.
- Прекратите это, - сказал он.
- Капитан, ваша рука.
- Хейс исправит это позже. Вам нужно перестать жалеть себя. Вы живы. Они нет. Это все, что имеет значение, - он закрыл дверь и сел на пол, чтобы опереться на нее.
- Прошу прощения, капитан, но вы не знаете ... черт возьми.
- Язык, мисс Пемброук. Вы думаете, что я не знаю?
Элинор закричала:
- Как ты можешь понять?
Рамси откинул голову назад и закрыл глаза.
- Я убил человека, когда мне было пятнадцать, - произнес он.
Элинор, готовая снова закричать, с удивлением закрыла рот. Он казался таким утомленным и все же очень серьезным, что она не могла придумать ответ.
- На самом деле убийство не является ни чем иным, кроме убийства. У меня было первое назначение, и был один гардемарин, который раздражал меня - подробности не важны. Я ... не умел контролировать свой темперамент ...
Элинор скептически фыркнула, и Рамси улыбнулся, не открывая глаз.
