- У него были часовые, которые следили за побережьем Сен-Доминго, когда корабли ВМФ исчезли из его видимости. Не всегда нужно зрение, чтобы знать, что происходит. Ты когда-нибудь сжигала человека изнутри? - он приятно улыбнулся, как будто они говорили о красотах природы, которые их окружали.
- Я - нет, - ответила Элинор. «Обычные часовые. Такая глупая ошибка», - подумала она, желая, взять Дарранта за воротник и притащить его туда, где он мог наблюдать за разрушениями, которое натворил своим глупым планом.
Улыбка Дьюдни дрогнула.
- Почему бы и нет? - спросил он.
Она поняла, что он сумасшедший, и ее сердце начало биться быстрее, перейдя в галоп.
- Я не знала, что это возможно, - сказала она, максимально честно, надеясь, что он поверит ей.
- Я могу показать тебе, - сказал он, его улыбка стала шире. - Мы могли бы попробовать на одном из капитанов ВМФ. Эванс отдаст мне их, когда он закончит с ними.
- Я бы предпочла другую цель.
В любой момент он направил бы свой огонь к ней, и девушка была уверена, что он может найти способ сжечь ее, несмотря на иммунитет. Она готовилась к контратаке, позволяя огню внутри подниматься и гореть горячее.
- Тогда пирата, - сказал Дьюдни, пожав плечами. - Они не такие, как мы. Не важно, кто.
Элинор предположила, что чувствует, как корабли ускользают, хотя она не могла позволить себе посмотреть, правда ли это.
- Разве мы так отличаемся от них?
Улыбка Дьюдни застыла.
- Ты этого не понимаешь, - ответил он, и Элинор объяло огнем в тот момент, когда он нанес удар.
На данный момент было прохладно, мерцающая синева и чернота, огонь был только потому, что ее сердце знало это, потому что он напоминал земной огонь, как и ее белые костры. Она чувствовала, как он бьет ее, ища способ прорваться сквозь защиту. Она чувствовала, что ее собственный огонь делает то же самое с Дьюдни, рубином, лари и золотом, а опал пытается его уничтожить. Боль охватила ее, пытаясь атаковать и защищаться одновременно, она попыталась сделать шаг к нему, и черный огонь ударил ее, достаточно сильно, чтобы заставить кричать от боли.
Огонь Дьюдни был давлением, которое угрожало вдавить ее в землю, как гвоздь в мягкий лес, и ее позвоночник просил остановиться, остановиться сейчас, прежде чем он щелкнул. Она непроизвольно отступила назад, чтобы сохранить равновесие, и ее нога прижалась к чему-то мягкому. Стратфорд. Ее дорогой друг, который принял ее аргументы и умер за нее, и ее мгновенная печаль превратилась в гнев. Если бы она сдалась, если бы она позволила Дьюдни уничтожить cебя, он бы умер просто так. Она позволила этому гневу превратиться в ярость, вылиться из нее, и теперь Дьюдни, шатался под давлением ее атаки.
Тогда огонь наполнил ее, и она поняла его безумие и страх, который его подталкивал, узнала, как он убил свою семью, когда он проявлялся не случайно, а благодаря любви к своей силе и удовольствию слышать, как люди кричат, когда их плоть срывалась с костей. Она слышала, как он смеялся, несложный, радостный, безумный звук, и его огонь простирался вокруг нее, как океанская волна, которая кипела и обжигала ее. Она сжала зубы в крике. Она не могла позволить его огню сжечь ее.
Элинор прижалась сильнее, подпитывая свой огонь болью и скорбью, желая, гореть больше, чем когда-либо раньше, и она оставила все эмоции, пока огонь не стал всем, что было. В какой-то момент Элинор забыла, почему так важно, уничтожить эту крошечную фигуру перед ней, потому что огонь стал всем, что имело значение.
Неожиданно давление его атаки исчезло, черный огонь исчез, и, к ее потрясению, он открылся огню и позволил сжечь себя. Он снова засмеялся, и она почувствовала его глубокое облегчение и радость от освобождения от безумия, которое жило внутри него так же, как и огонь. Затем он исчез, и ее огонь сжег только пустую раковину, пока она не превратилась в золу и расколотые кости.
Когда ее цель исчезла, Элинор пришла в себя, покачиваясь от усталости. Она не смогла удержать свой огонь, который истощался и рассеивался на ветру, который перемешивал пепел останков Дьюдни. Она посмотрела вниз и увидела, что большая часть левой руки Стратфорда была сожжена. Ну, она ему больше не нужна. Девушка поняла, что обнажена и слишком устала, чтобы заботиться об этом.
Она посмотрела через гавань и увидела, что пиратские корабли отходят. Самый большой корабль - это должен быть корабль Эванса, не так ли? - ближе к ней. Слезы текли по щекам. Элинор так устала, слишком устала, чтобы делать то, ради чего она приехала, и жертва Стратфорда была напрасна.
«Используйте свой потенциал, мисс Пемброук,» - слова Рамси всплыли ее памяти. Он был бы в ярости, если бы узнал, что она так быстро сдалась. Нет, хуже, он был бы разочарован, и она не могла этого вынести, даже если он и думал, что она оружие. Элинор привлекла ресурсы, о которых не знала, пока не открыла их, и пусть огонь снова начал накапливаться, пока не стал горячим и ярким. Затем она выпустила его на корабли.
